Я молча наблюдала за уходом Райана, прикусив нижнюю губу и вонзив крохотные ноготки в ладошки. Впервые меня оскорбили, но мне было совершенно не обидно за себя. Я чувствовала острую несправедливость и боль за цварга. Мало того, что его фактически продали какому-то извергу, так ещё и с подачи Особого Отдела это не было никак зафиксировано. После разрыва контракта пси-агенты старательно восстанавливали то, что могли восстановить и, слава Вселенной, у них получилось. А если бы не получилось, то, скорее всего, списали бы Райана со счёта, объявив погибшим на задании.
Лоретт перехватила меня у самого выхода с полигона.
– Джерри, что-то ты сегодня совсем мало спаррингов провела и выглядишь задумчивой. О чём размышляешь?
– О том, что доверие – непозволительная роскошь для агента, – неожиданно ответила для самой себя.
На лице пиксиянки промелькнула непередаваемая смесь эмоций. Какая-то часть меня подумала о том, что она сама когда-то оказалась запертой на Карридо по неизвестным мне причинам. Откуда мне знать, кто именно её подставил? Вполне вероятно, что она могла работать в паре или тройке со своими же. Почему кроме Лоретт я не встречала на «Безымянном» никого, кто имел такую же обезображенную ядовитыми испарениями кожу или одевался, постоянно заматываясь по самую шею?
Не оглядываясь, я пошла дальше и даже не сбилась с шага, когда в спину донеслись тихие слова:
– Ты взрослеешь, Джерри, быстрее, чем многие.
Словно во сне я добрела до лифтов, начертила секретный символ, означающий шестой этаж, дошла до медицинского блока и постучалась. Дверь открыл Андрэ собственной персоной. Миттар с порога определил моё состояние и тут же завалил вопросами:
– Джерри? Что-то случилось? Тебя ранили? Болит голова?
Определённо моя отрешённость не укрылась от проницательного дока.
– Нет, док, дело не в этом.
– Да… – На миг в глазах миттара мелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки. – Тебе дали новое тело и титановый каркас, но чтобы всё срослось со старыми органами, необходима была сыворотка из наноботов. Вот они-то и отвечают за то, чтобы твои новые органы, условно «дружили» со старыми, которые принадлежали э-м-м-м… твоему старому телу.