- Может и так, - удивлённо глянула на меня волоокая Эврилика. - Он мог предполагать, точно знать не мог, нельзя обращаться к видящим, иначе будущее может измениться и чаще всего не в лучшую сторону. Поэтому в такие игры даже боги предпочитают не ввязываться. Будущее должно оставаться тайной.
Мы катили и катили дальше, впереди нас ждало поселение кентавров, где у меня были запланированы некоторые очень важные дела. А ещё Нииса. Мне нужно поговорить с ней и Арфеем, хочу предложить этой умной женщине стать посредником между кентаврами и людьми.
А дальше этот гордый народ справится и сам, когда изделия, созданные в их мастерских, разлетятся по всему свету и получат должное признание.
***
Интерлюдия
Лик сжал ладони в тугой кулак, да так, что костяшки хрустнули и побелели.
- Как вы не понимаете! - кричал он на отца. - Я люблю Мелиссу! Ради жизни с ней, готов на всё!
- Она человек, - устало вздохнул огромный кентавр, поднимаясь на ноги и подходя к сыну. Единственному и горячо любимому.
Лик молчал, смотря в строгие глаза родителя. Ему было жаль матушку, и он также понимал отца. Но поделать с собой ничего не мог.
Им некуда было идти, и вожак племени позволил женщинам временно пожить среди них...
- Сынок, - разомкнула бледные уста Доротея, и тоже приблизилась к сыну. - Вопреки всему, я приму любое решение гиатрос Аглаи. Ты достоин быть счастливым, - голос её дрожал, выдавая всю гамму чувств, бушевавших в прекрасной кентавриде.
Было решено, что Лик дождётся решения госпожи Аглаи и не будет действовать необдуманно.
Когда сын вышел из родительского дома, Иринарх обернулся к супруге:
- Ты была права, нужно было поговорить с ним, иначе мы бы лишились сына.
- Если Лик решил что-то, то его не переубедить. Остаётся надеяться, что гиатрос Аглая именно та лекарка, которая сможет ему помочь.
Супруги обнялись, их сердца были полны надежды и веры в чудо. И магическую силу этого мира.