Четыреста пятьдесят или даже пятьсот в день руководителю группы, даже если он старик.
— Эй, полегче! В любом случае, никто ничего не говорил о Стамбуле. — Он сделал большой глоток «Карлсберга» и посмотрел мне в глаза. — Три дня работы — и все мои проблемы решены.
Теперь была моя очередь улыбаться.
— Решены? Ты о чем, твою мать? У тебя нет никаких проблем. Ты живешь, как в сказке.
— В сказке Хэйзл… — Он зевнул. — Послушай, мне нравится, как мы живем. После смерти Стивена единственное, что удержало ее от сумасшествия, это то, что вся семья была с ней рядом.
То, что за эту работу платили такие деньги, вызывало беспокойство. Обычно это означало, что никто и на километр не соглашался к ней подходить.
— Сколько?
Он снова улыбнулся, и на этот раз это действительно была раздражающая улыбка человека, который знает секрет, которого ты не знаешь.
— Разовая работа. Специальная цена для пожилых людей. Двести тысяч долларов США.
— Твою мать!!! Ты что, Путина убить собрался?
— Нет, от этой я отказался.
Я поднес банку ко рту, но вдруг понял, что вкус пива — это самое меньшее, чего я сейчас хотел.
— Неважно. Ты слишком стар для этого. Езжай домой, обрадуй Хэйзл. Позволь мне вернуться к моей немке.
Чарли продолжал смотреть на меня и улыбаться, словно то, о чем знал один он, было тайной Вселенной.
— Дело не только в деньгах, дружище.
— Я знаю. Все эти разговоры о той твоей лошади… потом те новости по телевизору… тебе хочется снова в дело, да?
— Хочется.
Он повернулся ко мне спиной и выглянул в окно, а когда опять повернулся ко мне, то улыбки на его лице уже не было. Он просто стоял и смотрел на меня, словно коп на дверь квартиры, в которой жила вдова только что убитого, подбирая слова. Он посмотрел на свои дрожавшие руки, потом снова на меня.
Наконец до меня дошло.
— Ты болен?
Он отвернулся.
— Не говори никому, особенно Хэйзл. Обещаешь?
Я кивнул. Как будто я мог сказать «нет»!
Он снова впился в меня глазами, и мне показалось, что это длилось целую вечность, но вот он пожал плечами и произнес:
— Я умираю.
Я настолько устал, что даже подумал, может, я его не так расслышал.
— Что? Да что с тобой?
Он снова выглянул в окно.
— МНБ, дружище. Мото-нейронная болезнь. Одна из ее форм. У многих янки, что воевали в Заливе, ее тоже нашли.