— Наводит на некоторые воспоминания.
Я сдержал смешок.
— Я очень рад за вас двоих. Но давай твои руки не будут совершать все эти движения.
Скорее всего под своей маской он улыбался, как идиот, но я знал, что он, должно быть, взволнован так же, как и я.
Затем он мягко произнес через ткань:
— Мы еще немного задержимся здесь, а потом пойдем и хорошенько рассмотрим дверной замок, о'кей?
Чарли всегда на таких операциях вел себя так, будто это было какой-то забавой, однако сегодня он явно перебарщивал с легкомыслием.
Он достал бинокль из рюкзака и начал вглядываться из-за угла крытого склада для кирпича. Затем он передал его мне. Это не был бинокль ночного видения, однако с ним смотреть было намного легче. Сначала я взглянул на камеры, затем на дверь. Все было нормально.
С «Boney M» оркестр перешел на Синатру. Несколько молодых ребят, громко и возбужденно переговариваясь, прошли мимо ворот. Может, они с нетерпением ждали, когда увидят девочек с перьями, а может, просто думали, что «Чикаго был их городом».
Мы еще раз удостоверились, что наши телефоны выключены и что ничего не могло выпасть из рюкзака. Чарли снова поднес свой рот к моему уху:
— Ну что, старик, за дело?
Часть шестая
Глава первая
Пока что, казалось, мы были правы насчет детекторов движения, если это были они, конечно; они были установлены по периметру дома и двора между домом и воротами. Две камеры на фронтальных углах здания контролировали узкие аллеи между домом и стеной. Мы надеялись, что обстановку на заднем дворе нам разведывать не придется.
Только один момент в системе безопасности казался бессмысленным. Казалось, что дальний конец стены, если смотреть на нее, подходя к воротам с улицы, не защищен вовсе. Мы тут же решили, что это кратчайший и легчайший способ пробраться к главному входу.
Мы двинулись к дальнему краю стены, прижимаясь спинами к забору. Чарли шел впереди, я следом за ним. Было все еще сыро и душно, внутри моей лыжной маски очень скоро стало очень влажно от пота и конденсированного дыхания.
До сих пор единственными доносившимися до нас звуками был шум дискотеки, иногда выкрики психов, но неожиданно раздался топот шагов по тротуару возле передней части забора.
Там было, по крайней мере, двое; один из них, приближаясь к нам, кашлял и чихал.
Он остановился с другой стороны ворот и смачно сплюнул; я видел силуэт его ботинок посреди пятисантиметрового проема под воротами. Я надеялся, что он не додумается сейчас помочиться. Я еще сильнее прижался к забору.