Я удивлён и делаю маленький глоток — классический латте:
— Змейка! Что за колдовство? Где ты вообще кофе взяла⁈
Змейка загадочно улыбается и, хрипло рыкнув, бросает:
— Фака, мазака.
Нет, тут точно замешан Ломтик, больше нет вариантов. Пушистик, что ты скажешь в своё оправдание?
— Тяв! — лаконично отмазался мелкий.
Кофе я опрокидываю в себя залпом, чтоб не расплескать. Пикап подпрыгивает на кочках, пробираясь сквозь лес, и вскоре мы выезжаем на стоянку, где уже ждут Герпес и Павлинарх со своими людьми.
— Что это такое?
— Как «что»⁈ — радостно восклицает Павлинарх. — Вы не видите, принц⁈ Это же золотой олень!
— Вас зрение подводит, «друг детства»? — с участием спрашивает Айра, вылезая наружу вслед за мной.
— Да этого не может быть! — возмущается в своей ярости принц вульфонгов.
Я удивляюсь:
— Почему не может быть? Мы же охотились на оленя.
— Э-э-э… потому что олень очень быстрый, конечно же! — оправдывается принц.
Павлинарх, не сдерживая улыбку, хлопает меня по плечу и восклицает:
— Выходит, недостаточно быстр, чтобы убежать от короля Данилы! Я и не удивлён, что именно тебе выпала удача, Данила!
Его голос полон искреннего восхищения, а вот Герпес напрягся, как и его менталист Ламан, словно им обоим врезали под дых. Принц резко вздрагивает и срывается на рык:
— Ламан! Проверь этого чёртова оленя! Вы же не против, король Данила? — тут же спохватывается разъярённый вульфонг.
— Смотрите здоровье! — киваю.
Я с усмешкой наблюдаю, как Ламан приближается к туше «оленя». На самом деле мне приходится жуть как напрягаться — чтобы глушить ментальное излучение лежащего в кузове, даже погрузил его в глубокую дрему, чтоб он казался мёртвым и обвести менталиста вокруг пальца.
Ламан наклоняется над тушей, проводит руками над шкурой. Тут он хмурится, заподозрив неладное — видимо, уловил излучение спящего сознания.
— Ч…! — вскрикнуть Ламан не успевает.
Рокзул, ещё до конца не обратившись в хищника, ещё наполненный свечением, вгрызается менталисту в глотку. Мне пришлось поднапрячься, чтобы ускорить мышление зверя на максимум и чтобы он действовал как метеор.
Когда залипшие пятна света исчезают, «золотого оленя» уже нет.