В порядке.
Я сильнее сжал кулаки, желая поверить в ложь.
А затем я понял, что стою в одиночестве на кухне, вцепившись в холодильник, и убеждаю себя, что жизнь хороша.
Черт.
Я принялся колотить по стальной двери. Каждый мускул тела отдавался болью, пока я снова и снова лупил ладонью по холодильнику. Мэдмэн взвизгнул и убежал поджав хвост. Все барахло, которое мама хранила на холодильнике, попадало и разбилось, но я не останавливался, обеими руками толкая стального гиганта.
«Мне было не больно, когда рядом был ты».
Она промывала мне мозги. Почему я не мог просто забыть ее?
Я остановился, уронив руки. Я вдыхал и выдыхал, но воздуха все равно не хватало. Развернувшись, направился к лестнице. Раз мама ушла на всю ночь, можно было беспрепятственно вытащить бутылку. Она была алкоголичкой, и потому я прятал выпивку. Но сегодня мне нужно было расслабиться. Я не мог справиться с болью. Я не мог ее вынести, а потому мне хотелось отключиться.
На пути к лестнице я заметил, что передняя дверь открыта. Черт. Наверное, она не захлопнулась, когда я зашел.
Сильным пинком я захлопнул дверь.
Замечательно. Пусть убирается.
Зайдя в свою комнату, я залез в тайник в шкафу и вытащил оттуда бутылку. Мы воровали выпивку из подвала Мэдока, где его отец устроил целый склад алкоголя для корпоративных вечеров и сборов – почти не появляясь дома, он не замечал пропаж. Припасенное для наших посиделок спиртное мы хранили у меня. Я стащил с себя толстовку и рубашку, скинул ботинки и откупорил бутылку.
Я не мог понять, какого черта было со мной не так. Когда она уехала во Францию, было дерьмово, но потом стало лучше: я сконцентрировался на гонках, работе и учебе. И я знал, что она вернется. Но теперь казалось, что она была дальше от меня, чем тогда, когда жила в другой стране.
Подойдя к окну, я тут же замер. Желудок перевернулся. Двигаться не хотелось.
Там была она."
"Она танцевала.
Закрыв глаза, она прыгала.
Я чуть не рассмеялся, когда она подбросила в воздух ободок с рожками и принялась громко подпевать. Мне ужасно хотелось обнять ее.
Боже, я чертовски хотел вернуть ее!
Но что я сказал бы ей? Рассказать все я не мог.
Это было чересчур.
Я снова поднес бутылку к губам, закрыл глаза и проглотил желчь.
Мне нечего было сказать ей. Того мальчишки, которого она знала, когда нам было по четырнадцать, уже не было. Они покинули меня. Она покинула меня.