Я слышала, как распевают мое имя, и волнение, охватившее тюрьму, могло посоперничать с тем, что было пять лет назад, когда в Болото прибыла Айс.
Моя улыбка расползлась до ушей, когда в комнату входили мои друзья, обнимая и целуя меня. Было много слез, и не меньше – смеха, именно так я представляла настоящее прощание с семьей и друзьями. Это согрело, тронуло меня до глубины души.
Пони, Сони и Криттер собрались вокруг меня плотным кольцом, наши головы соприкасались, а слезы шли потоками по нашим лицам.
Когда мы окончательно успокоились, я обратилась к каждому по отдельности.
– Пони, если бы ты не оказалась там, когда Мышь пыталась изуродовать мое лицо, я просто не знаю, что бы было. Спасибо, что помогла мне тогда, и познакомила с Амазонками. Спасибо, что научила меня драться и защищать себя. Я тебя никогда не забуду, – наклонившись, я слегка поцеловала ее в губы.
Все присутствующие в комнате взорвались смехом, глядя, как лицо Пони стало пунцовым.
– М-м-м, черт, – единственное, что смогла сказать она.
Я повернулась к Сони:
– Сони, спасибо тебе за все, что ты делала для меня. Особенно за то, что помогала мне восстанавливать силы после моей небольшой простуды. Ты замечательный друг, – улыбнувшись, я обняла и поцеловала ее.
Улыбнувшись мне в ответ, она слегка шлепнула меня по руке:
– Ты тоже многому научила нас, Ангел.
Кивнув, я повернулась к Криттер, моей ближайшей подруге среди Амазонок. Мы обе снова начали плакать и обнимать друг друга.
– Ты лучше всех, Криттер, – прошептала я ей.
– Как и ты, Ангел, – прошептала она. – Я всегда буду помнить тебя. Ты сильно изменила это место. Поцеловавшись, мы обняли друг друга еще раз. Я вытерла слезы.
– Срази их наповал во время слушание дела.
Она засмеялась сквозь слезы:
– Если я сделаю это, то никогда не выберусь отсюда.
Сандра, сидевшая в углу комнаты, кашлянула и огорченно сказала:
– Ну ладно, ребята, пора расходиться.
Послышались протесты и ворчание, но затем мои друзья начали возвращаться в тюрьму, каждый попрощался со мной, пожелав удачи. Скоро дверь тихо закрылась, в комнате осталась охранница, а за ней одна заключенная. Корина.
На ее лице было смущение и гордость одновременно. Увидев ее, я сначала опешила, а затем бросилась к ней и нежно прижала к себе.