Спасатели вытянули ее всего лишь еще на несколько скудных дюймов, когда ее руки вытянулись вперед, и веревка соскользнула с нее, оставив ее снова одну, неспособную освободить себя из ледяной тюрьмы, заманившую ее в ловушку.
– Айс! – закричала я, отчаянно пытаясь вызвать у нее хоть какую реакцию. Мое сердце похолодело и рассыпалось на маленькие кусочки, как тот лед, что стонал под ее телом, которое покачивалось на краю забвения.
Она лежала там, обессиленная, не реагирующая ни на что. В моем мозгу мелькнула картина.
Нет. Не надо. Пожалуйста, не надо этого снова. Пожалуйста. Я не могу пройти это еще раз.
Понимая, что случилось, один из спасателей, вопреки предосторожностям, схватил длинный крюк и побежал по льду, мастерски маневрируя между трещинами, которые могли расшириться от его бега.
Мой вздох облегчения перешел в вопль, когда он сумел зацепить крюком ее за куртку и аккуратно оттащил ее от неминуемой опасности.
Я была рядом с ней, стоя на коленях, мои слезы, падая, смешивались с подтаявшим снегом.
– Айс? – спросила я, убирая мокрые волосы с ее лба. – Айс? Ты меня слышишь?
Никакой реакции не последовало, хотя она была жива, ее грудь слабо вздымалась под моей рукой.
– Черт возьми, Айс! Очнись! Я не для того забралась так далеко с тобой, чтобы ты теперь сдалась! Так что тебе лучше будет прийти в себя, черт побери, или иначе, я клянусь, что выслежу тебя и убью своими руками!
Спустя мгновение, ее глаза затрепетали и открылись, и я никогда, даже после целого месяца, полного дождливых дней, никогда в жизни не была так рада видеть синий цвет. Ее глаза были изумленными и гладкими, как зеркало.
Она была жива, и это было главное.
Она должна быть жива, и я готова ради этого на все."
"Кожа ее лица была мертвенно белой. Водяные капельки на коже были похожи на пиявок, которые тянули из нее жизнь. Ее губы были темно фиолетовые, будто переспелые ягоды, и так раздулись, что я подумала, как бы они не треснули. А из них бы потекла ледяная вода, заменившая теперь ее кровь.