Смущенное покашливание вернуло меня обратно в реальный мир, и я повернула голову, чтобы увидеть ухмылку Корины:
– Это воссоединение, без сомнения, очень трогательно, но я не думаю, что мое будущее включает превращение в довольно дряхлую ледяную статую. Так что, если вы не будете очень сильно возражать…
Вспыхнув от смущения, я разжала руки в тот самый момент, когда Айс отпустила меня, аккуратно поставив на землю.
– О, Господи, прости меня, Корина! Входи. Давай, я покажу тебе дом. Ты с вещами?
– Не беспокойся, – сказала она, беспечно махнув рукой: -Очаровательный швейцар позаботится о них.
Я засмеялась, услышав низкий рык, раздавшийся из груди указанного «швейцара», и взяв Корину за руку, ввела в дом. Затем резко остановилась: -Подожди-ка минутку. Разве ты не должна быть в кресле-коляске?
Ее глаза расширились, изображая невинность: -Эта старая рухлядь?
Затем она улыбнулась. Неприятно. -Доктор говорит, что мне гораздо лучше. Наверное, все этот свежий воздух, которым я дышала.
Я посмотрела на нее: -Корина. Но ты же не…
– Что не? – в ее голосе не прозвучало ни капли раскаяния.
– Ты чертовски хорошо знаешь, о чем я говорю. Ты не имитировала недееспособность только ради того, чтобы выбраться из тюрьмы, правда?
– А что если не правда? – в ее взгляде был вызов.
В чем-то она была права. Но все же…
– Так правда или нет?
После небольшой паузы она сдалась: -Правда. К сожалению, моя недееспособность, как ты вежливо выразилась, весьма реальна.
– Ты взяла кресло с собой?
– Конечно. Я бы не уехала из дома без него.
Еще одно покашливание прервало меня, и когда я оглянулась на этот раз, то увидела, что Айс стоит на пороге, держа пресловутое кресло и несколько огромных и без сомнения тяжелых сумок, походя скорее на навьюченного мула, чем на мою возлюбленную и не очень терпеливо ожидая, пока мы уберемся с ее пути.
Смеясь, я снова вышла наружу, чтобы забрать часть багажа, с ворчанием закинула пару сумок на плечо и чуть не утонула в снегу под их весом.