Сначала я делала это очень осторожно, стараясь не причинить еще большей боли, но потом Булл довольно резко посоветовал мне поднажать. Мне пришлось его послушаться, и я стала мыть ее тщательнее, что неизбежно привело к тому, что несколько раз неаккуратно задевала открытые раны.
Но Айс даже не дернулась. Не пошевелилась она и тогда, когда Булл, обрабатывая дыры от пуль, залез тряпкой прямо в рану и начал вымывать оттуда застывшую кровь.
Я в страхе следила за его движениями.
Он бросил грязную тряпку на пол и достал из рюкзака маленький фонарик.
– Ну что? – Поп оказался проворнее меня.
– У нее пара довольно больших шишек справа на голове, и левый зрачок слабо реагирует на свет. Похоже, что ко всему прочему у нее еще и сотрясение мозга.
Он обратился ко мне:
– Когда она с тобой говорила, как она тебе показалась?
Я подумала немного:
– Ну, вначале она не узнала Попа, но, с другой стороны, он направлял на нее ружье, так что, думаю, это простительно.
Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить детали: – Она сказала, что убила их всех и что они больше не причинят вреда. Потом отключилась.
Он кивнул:
– Что ж, это хорошо.
– Так она из-за контузии не реагирует на боль?
– Частично.
– Вполне вероятно? – спросил Поп, насупив брови.
Булл развел руками:
– Сожалею, но я только могу строить предположения. Одна лишь томограмма мозга скажет точно. Но у нас практически ни одного шанса сделать ее незаметно от окружающих…
Оба мужчины повернулись ко мне, и я снова почувствовала груз ответственности, свалившийся на меня.
Инстинктивно посмотрела на Айс, надеясь получить от нее какой-нибудь совет.
Я засмеялась, и Поп с Буллом посмотрели на меня так, как будто у меня выросла вторая голова.
Я знаю, что бы ты сделала, любимая. Ты бы отвезла меня в больницу так быстро, что шины на грузовике оплавились от скорости.
Протянув руку, я намотала на палец локон ее волоса, пытаясь восстановить связь между нами.
Но ты – не я.