Я чувствовала, как они дрожат под моими ладонями, отражая ее борьбу с тем, что проделывали над ней мой рот и сила земного тяготения.
Улыбнувшись, я удвоила свои усилия, напрягая губы и, вобрав ее в себя как можно глубже, совершая языком медленные и долгие движения.
Вскоре трепет ее ног перерос в яростную дрожь. Руки рефлекторно сжались, она с нечеловеческой силой потянула меня к себе, позволяя моему языку войти в нее еще глубже, и еще глубже.
Она кончила с низким продолжительным стоном, по моему языку пронеслась яркая трепетная волна, вызвавшая на глаза слезы радости, первые слезы радости после долгих дней печальных переживаний.
В глубине моей души родилась легкомысленная шутка и скривила губы в широкой ухмылке:
– А я тебя взяла, не так ли?
– Да, ты это сделала, – проворчала она со своей кривой усмешкой, от чего моя собственная улыбка стала еще шире, – со всей определенностью, ты это сделала.
Я весело рассмеялась:
– Мне стоит не забыть записать это потом. Не так часто бывает, чтобы я…
Больше я не успела ничего сказать – шесть футов обнаженного, сексуального тела обожгли меня своим поцелуем и повалили обратно на спину.
– Мне всегда нравилась карусель, мой сладкий Ангел, – проурчал прямо в ухо низкий голос, – и я собираюсь… поиграть… в интересную игру.
Я бы захлебнулась собственной слюной, будь ее в нужном количестве. Вместо этого, у меня перехватило дыхание, а затем вырвался стон – Айс языком обвела мое ухо, при этом посасывая и терзая зубами мочку.
– Тебе нравится эта игра, моя Ангел?
– Да, я… Боже!… здесь!… Я… ох! Да. Очень… о, да, пожалуйста… еще…
Ее смех пророкотал сквозь меня:
– Хорошо.
Мое тело было солнцем, излучающим жар и свет, по мере того, как ее руки изучали его впадины и вершины, не задерживаясь слишком долго на одном месте.