Мы — зачарователи и должны заниматься созданием, творчеством, даже сотворением, если хотите. А война, разрушение
— не наше ремесло.
— Раньше зачарователи были не только тайными убийцами, но и участвовали в боях наравне со стихийными магами, — не согласилась я.
— Так то было раньше, молодая леди, раньше!
— Но тогда мы многое могли, — опять зачем-то полезла в бутылку я.
Да, я люблю свой дар и свои таланты, мне нравится зачаровывать оружие, и я хочу, чтобы к таким, как я, относились как к достойным. Хочу сама быть достойной! В том числе предков.
Магистр уже хотел мне ответить, но в этот момент в класс ввалились еще трое студентов. Две почти одинаковые девушки (не внешностью, а повадками) с общего факультета и высокий длинноволосый и какой-то нескладный парень. И все трое не понравились мне с первого взгляда.
— О, привет! Ты новенькая? С общего? А мы тебя не видели, давай знакомиться! Я Хальга,
— ткнула себя пальцем в грудь более светлая шатенка, — это Салья, — указала она на более темную и по цвету волос, и по цвету кожи девушку.
— Привет, — несколько растерялась я от напора. — Амелия Дорнтон, следственный факультет.
Обе девушки резко перестали улыбаться.
— Та самая Дорнтон?
— Та самая — это какая? — с любопытством поинтересовалась я.
— Ну, приемыш… — недобро нахмурилась и заломила бровь Хальга.
— Приемная, и что? — с еще большим любопытством спросила я.
— А то.
— Вы решили взять на себя смелость указывать герцогам Дорнтонам, кого принимать в семью, а кого нет? Вы посчитали, что можете обсуждать решения руководства Академии? Что, тоже нет? — людоедски ухмыльнулась я.
Хальга, как более экспрессивная, уже хотела что — то сказать, но подруга ее остановила, дернув за рукав. Впрочем, я рано подумала, что она умная.
— Не стоит так с нами разговаривать, — усмехнулась она, и на ее ладони заиграл маленькими жгутиками комок теней.
Клинок взмыл в воздух еще до того, как я успела подумать, что делаю. Но, демоны их разбери, я вчера сражалась с Хармсом, у которого сил в десятки раз больше, нежели у этого недоразумения. Не то чтобы на равных сражалась, но все же.
— Да что ты говоришь! — усмехнулась я, когда клинок, послушный моей воле, завис на расстоянии десятка сантиметров от ее лица.