Зельевар, с трудом сдерживая свою ненависть к той, что разрушила его жизнь и карьеру, тем не менее добросовестно помогал де Морине справиться с её вышедшим из-под контроля даром.
Всё было хорошо до тех пор, пока ректор не узнал, кто же является преподавателем зельеварения на спецкурсе. Пребывающий в ярости ректор Боуэн воспользовался единственным за многие дни выходным у спецкурса и отвёз невесту выбирать платье для выпускного, заодно рассказал ей свой план, как полностью раздавить Хайта, лишив его последнего шанса на очистку репутации.
Кристиан слушал историю де Морины с непроницаемым лицом. После окончания рассказа он молча кивнул официантам, которые принесли подносы с маленькими бутербродами, бутылку вина, бокалы, графин с шипящим лимонадом и высокий стакан, а затем бесшумно ретировались из кабинета. Де Ареон сам разлил вино по бокалам, а Кассандре налил полный стакан лимонада, сел на место, и, пригубив из бокала, наконец, заговорил:
— Всегда недолюбливал ректора Боуэна, лизоблюд похлеще де Форнама.
— Благодарю вас, господин декан де Ареон, — склонила голову Кассандра.
Энни недоумённо посмотрела сначала на меня, затем на Кристиана и одними губами прошептала ему имя зельевара. Кристиан кивнул и продолжил."
"— Если вы думаете, что это всё — вы ошибаетесь. Сразу после возвращения в стены Академии Дальстад, вы расскажете господину Хайту всю правду о том, что произошло в Академии Дайяри. Эннабелла, — обратился Хайт к моей подруге, — проследите, чтобы Хайт не натворил глупостей на эмоциях.
Слегка покраснев, Энни кивнула:
— Сделаю всё, чтобы этого не случилось, декан.
— Знаете что, — задумчиво протянула я, пристально всматриваясь в своё отражение на поверхности вина в бокале, — вспоминаю слова о том, что у каждого из нас есть, скажем так, грешок за душой, из-за которого мы все здесь собрались. А на деле — всё не так уж и печально.