Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в своей комнате и лежу на кровати, связанная по рукам и ногам. За окном царила кромешная тьма, луна скрылась в облаках, лишь тусклый свет уличных фонарей немного разбавлял мрачную картину. Где-то в глубине дома я слышала приглушенные голоса отца и де Волмана и от недоброго предчувствия мне стало болезненно тревожно.
Арахниде удалось перегрызть верёвки на руках и она принялась освобождать мои ноги. С наслаждением растирая затёкшие и онемевшие запястья, я обнаружила лежащий рядом со мной скомканный листочек бумаги.
Кое-как я смогла рассмотреть текст записки, написанной почерком де Ареона: «Я рядом с твоим домом. Рейман установил защитный купол во дворе, не позволяющий соседям увидеть и услышать всё, что здесь творится.
— Я люблю тебя, — прошептала я, стоя у окна.
Двор был пуст, окна гостиной, где находились отец и де Волман, выходили на другую сторону дома, а значит, у меня есть шанс выбраться незамеченной.
Я аккуратно распахнула створки окна, стараясь не выдать себя лишним звуком или скрипом, подождала, пока Фая забежит мне на спину, и смело перекинула ноги через широкий подоконник.
— Это наш шанс спастись и не стать разменной картой в игре де Волмана, — прошептала я и, зажмурившись от страха, спрыгнула вниз на траву.
Приземление вышло весьма чувствительным: я пребольно ударилась о твёрдую землю, лишь чудом не сломав ноги. Прихрамывая и закусив губу от боли, я осторожно направилась в сторону живой изгороди, и, едва коснувшись рукой зелёных насаждений, услышала ненавистный мне голос:
— Далеко собралась, моя милая Ангелика?
Не оборачиваясь, я попыталась силой прорваться сквозь тесно переплетённые ветки, но тщетно: Ариас быстро настиг меня, отшвырнул в сторону пытавшуюся защитить меня арахниду и за ворот платья втащил обратно во двор.
— Крис! — зажмурив глаза от ужаса, закричала я, судорожно отбиваясь руками и ногами от де Волмана, за что тут же получила болезненный удар кулаком по лицу.