Мы с Энни убедились, что наши подопечные будут в умелых руках мастериц еще не менее часа, и направились в учительское крыло, чтобы помочь друг другу надеть те красивые платья, которые нам так любезно подарила госпожа Пенелопа для бала. У дверей моей комнаты Энни спросила, заговорщицки мне подмигнув:
— Что бы ни говорила де Нава, а настоящий фурор сегодня произведёшь ты, Дияника. Ты же наденешь то божественное зелёное платье? А выбранный ранее наряд сможешь оставить для Зимнего Бала.
Я улыбнулась и тут же отвернулась, сделав вид, что не могу попасть ключом в замочную скважину.
— Ладно, — решительно произнесла я вслух, открыв дверь комнаты и желая хотя бы ненадолго прогнать из головы тягостные мысли, — госпожа Пенелопа расстроится, узнав, что я отказалась от её подарка.
Мои размышления прервали стук в дверь. Я крикнула: «Открыто, войдите», и на пороге появилась мастерица, чтобы заняться моей причёской. За неспешным разговором на отвлечённые темы, подошло время спускаться в актовый зал.
Встретившись в коридоре с Арчем, Хайтом и Энни, мы спустились в главный холл, где нас ждали нарядные адепты спецкурса).
Лива была права: наше появление в актовом зале вызвало настоящий фурор. Разодетые в пух и прах учащиеся академии и преподаватели из основного состава с нескрываемой завистью рассматривали наши изысканные наряды. Алистер де Форнам, лично приветствовавший всех прибывающих прямо у дверей, хитро прищурился и показал оттопыренный вверх большой палец, а декан Альсар, одетый по случаю бала в простой, но непозволительно дорогой костюм, скользнул провокационным взглядом по вырезу моего декольте.
Взяв по бокалу вина, мы с Эннабеллой хотели отойти за столик у стены зала, чтобы оттуда присматривать за подопечными, но зазвучала медленная композиция, и Хайт, виновато мне улыбнувшись, пригласил подругу на медленный танец.
С легкой грустью я смотрела на кружащиеся в танце пары.