Фая держала в передних лапках тонкий кружевной платочек собственного плетения и старательно обмахивала им моё лицо. Увидев, что я очнулась, арахнида весело заверещала и замахала платочком в воздухе, словно демонстрант с флагом Сейдании на королевском параде.
Я приподнялась на локтях и огляделась по сторонам: судя по белоснежному строгому интерьеру, я лежала в одной из палат больничного крыла Академии Дальстад. У противоположной стены пустовало две койки, а через приоткрытое окошко доносилось пение ранних пташек. Их мелодичные трели перебивали мужские голоса в коридоре.
Любопытство пересилило, и я, покачиваясь от слабости, доковыляла до двери в палату и приложилась к ней ухом. С удивлением отметила, что спорили де Ареон и ректор де Форнам.
— По какому праву ты скрыл от меня то, что Дияника — это Ангелика де Савеллина? — с плохо сдерживаемой злостью в голосе вопрошал Алистера де Ареон.
— По распоряжению её отца, — глухим тоном ответил ректор де Форнам. — После смерти Катарины Рейман де Савеллин увёз девочку в глухую провинцию и запретил всем упоминать её настоящее имя.
— По-твоему, как её непосредственный руководитель, я не заслужил знать всю правду? — возмутился Кристиан. — Я был уверен, что Дияника — самозванка, и её главная цель — стать приманкой для Ариаса и его подельников-некромантов.
— Теперь, когда ты понял, что ошибся, — равнодушно ответил де Форнам, — может, перестанешь третировать бедняжку? Я знаю, как ревностно ты относишься ко всему, что связано с Катариной, но в отношении Дияники ты явно перегнул палку.
— Не твоё дело, — злобно ответил де Ареон. — Лучше подумай, как объяснишь королю тот факт, что ты, зная что дело нечисто, отправил на кладбище Ангелику в сопровождении лишь двух сопливых адептов? Ты же этого и добивался, чтобы Ариас не смог удержаться при виде дочери Катарины и выдал себя!
— А ты думаешь, он бы не почувствовал присутствие посторонних людей? — искренне удивился Алистер де Форнам.