Зельевар тут же ринулся выполнять распоряжение декана, а Кристиан быстро потёр ладони друг о друга и приложил к мокрому от слёз и пота лицу де Навы.
— Тише, всё будет хорошо, — бормотал де Ареон, — я помогу тебе. Дыши ровно и глубоко вместе со мной. Не бойся, сделай глубокий вдох, а затем выдох.
Лива, вцепившись пальцами в костюм декана с опаской сделала один короткий вдох и выдохнула с облегчением, затем ещё один вдох, уже поглубже. Вскоре, она уже могла дышать в одном ритме с Кристианом, чьи пальцы аккуратно поглаживали её лицо.
— Готово, — подоспевший Максвелл протянул де Ареону стакан с мутной жидкостью грязно-коричневого цвета, и тот, придерживая голову де Навы, поднёс стакан к дрожащим губам адептки.
Мою грудь пронзил болезненный укол, отчего внутри всё противно заныло. Не выдержав, я отвернулась, пытаясь внушить себе, что Кристиан лишь помогает пострадавшей на занятии студентке. И вообще, что это я так разволновалась? Можно подумать, я имею право злиться на декана из-за де Навы и… ревновать? Бред какой-то, во мне ничто не шелохнулось когда о нём, как о своём бывшем любовнике, говорила госпожа де Нария, поэтому я точно, совершенно верно, ни капельки не ревновала.
От беспокойных мыслей меня отвлёк звон колокола, возвестивший об окончании занятия.
— Наконец-то, — устало смахивая пот со лба сказал де Ареон и медленно встал на ноги, затем помог подняться дрожащей, как осиновый лист, де Наве.
Слегка пошатываясь, Кристиан покинул кабинет, за ним ушёл Хайт, поддерживающий за талию де Наву. Я же осталась стоять между столов, окружённая галдящими адептами, собирающими в сумки свои тетради.
Глава 23
— Не думаю, что в случившемся с де Навой на уроке Хайта виновата де Морина, — голосом, полным сомнения, произнесла Энни, глядя, как восемь адептов играют в некий аналог «вышибалы». Вместо мяча учащиеся спецкурса запускали друг в друга огненные шары, а роль судьи и по совместительству медбрата выполнял адепт Роуз.