Ни разу не видела маму такой! Убеждать ее в чем-то было бесполезно, и я, выставив ладони перед собой, успокоила самого дорогого для меня человека.
– Ладно-ладно, пойду, почему бы и нет? У тебя маска есть?
– У меня есть восемь масок! Нет, десять!
Ого! Мама неплохо подготовилась…
Следующие два часа стали самыми невероятными в моей жизни. Мама даже нашла мне «подружку» – ровесницу в ярко-оранжевой маске, открытом бежевом платье без рукавов и черными оборками по лифу. Мама утверждала, что мы часто играли с ней в детстве, но узнать ее не представлялось возможным.
А я всегда думала, что мои губы пухлые! Определенно заблуждалась.
– Мам, она больна? – тихо спросила я, наблюдая за девушкой из-за полуоткрытой двери.
– Нет, – хихикнула леди Риналия. – Просто Бетти заказала в магазинчике Мортена живых пчел, которые покусали ее губы.
– Э-э-э… что она сделала?!
Я точно не ослышалась?!
Но мама махнула рукой.
– Дочка, ты совсем не разбираешься в новомодных тенденциях. На Дне Суженого нельзя использовать магию для изменения внешности, даже легкую. Но красоты всем хочется, вот и арендуют пчел, чтобы губы увеличить, или к угольщикам ходят, чтобы брови накрасить… За неделю до праздника пчеловоды и угольщики получают едва ли не годовую выручку. Я уже про ягодниц молчу… Они придумали, как закреплять сироп от варенья на губах.
Я снова посмотрела в щелку на свою будущую спутницу и поняла, что с ее помощью многие в Эстели обогатились.
– Пожалуй, я останусь замарашкой.
– Глупости! – отмахнулась мама. – Тебе не нужно подчеркивать красоту, дочка, ты и так очень красивая.
Кто бы спорил, для своей мамы мы все самые лучшие…
– Только вот ресничка на щеке лишняя, – заявила она. Пальцы леди Риналии увлажнились, и она провела ими по моей щеке.
– Почему ты мне никогда не рассказывала? – напряженно спросила я.
Риналия вздохнула, отводя взгляд. Потом она мягко освободилась и шагнула к окну, уставившись куда-то вдаль."
"– А что бы это изменило? Шестая дочь барона не могла иметь сильную магию. Более того… – ее голос дрогнул. – Поговаривали, что мой отец, барон Ширр, был настолько стар, что жена уже не могла от него понести.