Боевики хоть и мнят себя всесильными, но почти всегда забывают, что вред может принести не только прямой удар. Моё заклинание не атаковало, оно лишь портило продукты в желудке до такой степени, что единственным желанием противника становились поиски уборной. Надеюсь, этот шаргхов маг сегодня ел!
– Достаточно! – Этот голос я узнала бы и при смерти.
– Ректор, – не обрадовался Рик, опуская руки.
И тянувшееся до этого время разогналось до жуткой скорости.
Разом вспыхнул, ослепляя, яркий свет. С противоположного конца коридора уверенным шагом приближался Ориан, рядом с которым бодро вышагивал проректор Оелуон.
– Не сметь двигаться! – тут же рыкнул Оелуон.
То, что появлялось в ладонях его и Ориана, не могла различить даже я – слишком пёстрым и ярким с моего места казалось плетение. Да и Рик мешал, едва не вжимая меня в дверь библиотеки.
Два заклинания одновременно сорвались с рук, расширяясь и захватывая весь коридор, но они опоздали.
Без шансов увернуться.
– Лея!
– Шаргх! – Рик обернулся как раз вовремя, чтобы обнять меня, закрывая спиной, о которую разбилось тончайшее стекло колбы.
– Рик! – я испугалась, глядя в голубые глаза всё-таки спасшего меня боевика.
– Успокойся, ничего страш....
Договорить он не успел. Закатились глаза, обмякло тело и Рик начал оседать на каменный пол.
– Рик…
Всё, что мне удалось – не дать ему разбить голову о каменный пол, но даже я не ожидала, что нас подхватит светлый вихрь, насильно вырывая из коридоров академии.
Глава 32
– В чём дело? – Когда император появился в кабинете, довольства не оказалось ни в его лице, ни в резких движениях.
– Это ты мне скажи, – ровно отозвался Ориан, встречая друга скрещенными на груди руками и молниями в глазах. – С чего твои ищейки пытаются убить моих студентов.
– Студентов? – усмехнулся Лориан.
– Я предупреждал тебя, Лем!
– Не забывайся.– На мгновение в глазах императора мелькнула тьма. – Я не посылал никого из них ни за одним из твоих студентов. – Он сел в кресло и по-хозяйски закинул ногу на ногу. – И студенток тоже. Что произошло?
– Нападение на лиерру Грасс и льера Шалинберга, – недовольно отозвался Ориан, едва сдержавшись, чтобы не выругаться. Лем не врал, а, значит, всё гораздо хуже, чем он думал.