И не думала о том, что одна слабая сиротка-студентка мало что может.
Столовая быстро наполнялась гомоном голодных студентов и, пропорционально её наполнению, я всё больше чувствовала жжение в области спины. Проклятия они такие – то, что они не срабатывали, а невзрачное, но баснословно дорогое колечко на указательном пальце отвечало именно за это, не значило, что от них не останется и следа. Особенно, когда их насылают в таких количествах!
Смешно, но Рик снова меня переиграл, подставив своей утренней выходкой с балом – теперь его поклонницы будут проклинать меня до выпуска.
В столовую вошла Корса, но, слава рианам, не сумев высмотреть меня в огромном зале, пошла к раздаче.
Засмотревшись на неё, я пропустила момент, когда спину перестало припекать, а рядом с моим подносом возникла белая роза на длинном стебле.
– Привет. – Шалинберг с самым довольным видом устроился напротив.
– На аерию денег не хватило? – подняв бровь, я без интереса разглядывала лежащий передо мной цветок.
– Она ядовита, – сверкая улыбкой, поделился он знаниями, – и лучше я получу расцарапанную шипами физиономию, чем пару суток проваляюсь в лазарете.
– Резонно, – хмыкнув, я вернулась к ужину, никак не реагируя на наглого боевика.
– Аурелия, давай мириться? – Промолчала, с наслаждением пережевывая рагу.
– Подумаешь, сглупил по малолетству, с кем не бывает…
Спорить на девушку – ни с кем не бывает.
– Я всё это время цеплялся к тебе, потому что ты мне нравишься.
И именно поэтому он – один из первых бабников академии, на раз опередивший двух князей и одного герцога.
– Ну, хочешь, поклянусь родовым артефактом?
Кольцо на его среднем пальце сердито вспыхнуло алым, но Рик не обратил внимания на недовольство артефакта.
Совсем берега потерял?
Это, прямо скажем, не мои надёжные, но всё же простые колечки, которые не давали и десятой доли той защиты, что гарантировал Шалинбергу родовой артефакт.
В то, что он внезапно воспылал ко мне чувствами, верилось слабо – слишком резким оказался переход от любимого врага к влюблённому идиоту. А может?..
– У тебя много недоброжелателей? – спросила я, задумчиво изучая лицо Шалинберга.
Румянца нет, зрачки вроде на месте, но кто его знает как богатые и именитые реагируют на приворотное.