А вот к тому, что студенты убивают друг друга – нет. Ориан поставил стул перед тем, на котором сидела бывшая уже лиерра, и сел на него верхом.
Тоненькая, гибкая выпускница со светлыми локонами и истинно ангельским лицом не соизволила оторвать взгляд от стены, которую изучала до этого. Её ладони смирно лежали на коленях, и лишь поджатые губы выдавали напряжение.
– Итак, лиерра Вамбург, признавайтесь, что побудило вас напасть на одногруппницу.
– Я буду говорить только в присутствии отца, – выдавила она сквозь зубы.
– О проведённой с льером Шалинбергом ночи вы тоже будете говорить при нём? – с интересом спросил Ориан.
– Как вы смеете!.."
"– Молчать,– весомо скомандовал он. – Вы, лиерра Вамбург, на протяжении последнего года регулярно обсуждали с подругами планы мести лиерре Грасс. Вы же попробовали подсунуть противнице отравленные конфеты. Вы же не раз с ней скандалили при свидетелях. И вы рискнули напасть на лиерру Грасс в аудитории 203. Скажете, почему?
Ладони мелко подрагивали, и Ориан не знал, что именно её довело – его знание о ночных встречах с Шалинбергом или запоздалое осознание.
– Можете молчать сколько вам угодно, – хмыкнул Ориан. – За дверью вас ждут ищейки его императорского величества, а они умеют докапываться до правды. – Он поднялся. – Вас подвела не ревность, не вседозволенность и даже не готовность убить. Вы ошиблись, решив, что можете всё на территории моей академии. И эта ошибка будет стоить вам очень дорого.
Стоило Ориану коснуться ручки двери, как из-за спины раздался прерывистый голос:
– Пожалуйста, не отдавайте меня им.
Опустив руку, Ориан медленно повернулся.
– Тогда, лиерра, я вас внимательно слушаю.
Глава 40
Открывать глаза оказалось неожиданно тяжело.
Тёмный потолок, тёмные стены, тёмные очертания мебели. Вечер или ночь, потому и голова болела так, словно собиралась расколоться. Сев в постели, я со вздохом скривилась.
– Болит? – голосом Ориана спросил ещё один тёмный силуэт и, поднявшись, пересел на край постели.
– Жутко.
Ориан запустил ладонь в мои волосы и провёл по всей их длине. Головная боль трусливо испарилась перед гораздо более сильным чувством. Хотя в её капитуляции наверняка было виновато его заклинание.
– Спасибо. – Я не знала что сказать, а Ориан ни о чём не спрашивал. Вот только его глаза искрились самыми настоящими молниями. – Ты в порядке?
– Я злюсь, – коротко ответил он, а на столе зажёгся небольшой тусклый светильник. Молнии поблекли, но не исчезли.