Причём демонстративно, в самом посещаемом месте академии! И вот вопрос, это он так мстил? Или самоутверждался?
Хотя для последнего поздновато – всё, что боевик мог вычудить, он вычудил курса так до пятого, сейчас лишь пользуясь получившейся репутацией. И именно из-за него вместо того, чтобы готовиться к занятиям я витала в своих мыслях, пытаясь найти решение, и не замечая, что рисую на листе бессмысленные схемы.
Так и не найдя выхода, я раздражённо отбросила карандаш и пошла на завтрак, даже не надеясь, что на меня снизойдёт озарение.
– Доброе утро, моя аурика, – пропел Рик, присаживаясь рядом со своим подносом.
– Ещё раз так меня назовёшь и снова станешь розовым и хвостатым, – пообещала я, потеряв аппетит от созерцания его физиономии.
– Понравились цветы? – Не стал обострять боевик, хотя куда уж больше!
Я и так с трудом сдерживалась, чувствуя, как на нас скрестились взгляды большей части студентов, находящихся в столовой.
– Они прекрасно смотрелись на фоне рыжей второкурсницы, которая их забрала.
Испортить ему настроение такой мелочью? Вряд ли.
– Ты жестока, моя белая роза! —пафосно заявил Шалинберг, и я в последний момент расцепила пальцы, намертво скрюченные для самого эффективного заклинания в моём арсенале.
Девицам с боевой магии понравилось.
– Признайся честно, – тяжело вздохнув, в попытке сохранить остатки спокойствие, – ты хочешь не дожить до выпуска?"
"– Признаюсь, – Рик наклонился ко мне, демонстрируя крайнюю степень откровенности, – я хочу представить тебя родителям, но подозреваю, что эта затея тебе не понравится.
У проходящей мимо выпускницы с бытовой магии, отчётливо слышавшей каждое его слово, с грохотом упал поднос, а я не сдержала стон. Через час об этом будет знать вся академия!
– Шалинберг, за последние пару дней ты достал меня больше, чем за предыдущие шесть лет! – резко поднялась я, осознавая, что хуже уже не будет.
Ни одну из всех своих многочисленных пассий боевик не знакомил с родителями, а я даже в их список не входила! Настроение, и так не отличающееся оптимизмом, окончательно испортилось и, чеканя шаг, я стремительной походкой направилась к выходу.
– Извините, ректор Оллэйстар, – потирая ушибленный лоб, повинилась я.
Впрочем, без особого раскаяния. У него там что, под сюртуком железная пластина с наградами?
– У вас точно всё нормально, лиерра Грасс? Последнее время вы совсем не смотрите под ноги.