– Я тут лечила холодом, – начала я говорить, стараясь оттянуть момент, когда придется объяснять очередную ошибку."
"– И? – уже с тревогой посмотрел на меня через зеркало Шортан.
– И приморозилась, – со вздохом призналась я.
Вид у меня был несчастный, покаянный и растерянный. Если раньше во время признания своих ошибок передо мной не было зеркала, то сейчас я могла видеть, с каким лицом произносится мой девиз: «Ну, я же не специально!» Я бы себе точно не поверила, хотя знаю, что все получается случайно.
– Как это – приморозилась? – удивился куратор и поднес руку к моему лбу.
Мужчина аккуратно дотронулся до моих пальцев, чуть скользнул и замер. На лице появилось озадаченное выражение, а потом беспокойство.
– Что? – теперь я встревожилась.
– Я тоже приморозился, – ответил Люк.
– Да как так можно? – с отчаянием произнесла я.
– Тебе лучше знать. Твоя магия, – огрызнулся мужчина.
Свой стон: «Ну, я же не нарочно!» – решила сдержать.
– И что теперь делать? – с мольбой смотрела я на Шортана через зеркало.
Мужчина немного помедлил, оглянулся и произнес:
– Для начала давай присядем.
Люк свободной рукой приобнял меня за талию, и, кстати говоря, вовремя, а то я, из желания угодить учителю, оттоптала бы ему обе ноги.
Куратор увлек нас к глубокому и широкому креслу, сел сам, а меня посадил к себе на колени. Я хотела было возмутиться, что я не такая, чтобы сидеть на коленях мужчины, который не является моим мужем, но потом поняла задумку учителя. Мой лоб и наши примороженные руки оказались как раз рядом с его лицом, и Люк мог осмотреть получившуюся фигуру из пальцев.
Сейчас мне были очень хорошо видны карие глаза в обрамлении черных пушистых ресниц, зелень в них не сверкала, но выразительные миндалевидные очи все равно привлекали внимание, хотелось смотреть в них, не отрываясь.
– Что? – заметив мой взгляд, спросил Люк.
– Ничего, – тут же опустила я глаза и попыталась по привычке тряхнуть головой.
Это мне не очень удалось, учитывая, что две руки были словно приклеены ко лбу.