Я вздохнула и начала объяснять про бессонную ночь, про то, как спала в карете и как потом искала свой узелок. Только сейчас вспомнила, что так его и не нашла, но это было не важно.
– Почему вы решили, что там лежит труп? – задал вопрос чародей, будто сомневающийся не только в моих словах, но и в моих умственных способностях.
– Пощупала, – обиженно ответила я допрашивающему.
Меня еще раз внимательно осмотрели сквозь светящиеся прорези маски, а потом чародей направился к карете."
"Вот тут неожиданно мелькнула мысль: «Сапоги моего мужа, а я хотела с ним развестись.
Дверь кареты была по-прежнему открыта. Чародей присел, осматривая пол под лавками. Собравшаяся толпа любопытных вытягивала шеи и старалась хоть что-то увидеть. Иногда срывались фразы, которые заставляли меня холодеть.
– Как он мог под лавкой поместиться?
– Порезали на куски, наверное.
– Кровь бы осталась под каретой.
– Мороз на улице.
– Точно!
– Заморозили на улице, а потом кусками засунули под лавку!
Мутить меня начало неожиданно.
Чародей долго копался в полумраке кареты, а потом стал вылезать, и толпа замерла в ожидании. Коричневая фигура покидала мрачную повозку тем же способом, что и мы до этого с кучером, – задом наперед. Потому находку, которую чародей держал в руках, видно не было.
Коричневый плащ жутковато колыхнулся на ветру, мелькнула одежда, и чародей повернулся к любопытным. Толпа дружно ахнула.
Из голенища высокого сапога вывалился кусок чего-то красного. Громкий визг нескольких женщин потряс постоялый двор. Кажется, двое дам упали на руки ближайших мужчин. Меня стало мутить, и я устремилась к забору, подальше от тех ужасов, на которые добровольно никто не согласится смотреть.
– Студентка Варас, объясните свой поступок! – рычали на меня из директорского кресла.