Они кричали так уверенно, будто были свидетелями на нашей свадьбе.
– Они из самого Храма к карете подошли! – добавили добрые попутчики, чтобы не оставалось сомнений.
– Тогда ладно. Есть у меня комната с большой кроватью, я ее только для аристократов открываю, но раз такое дело… – протянул хозяин.
Сердце испуганно сжалось, горло перехватило. Дышать было нечем, воздух в комнате резко закончился.
– Что ж ты так девушку перепугал? – сладко пропел мужик, уже успевший отметиться наливочкой. – Дело молодое, добровольное!
Загадочные улыбочки появились на лицах окружающих, а я уткнулась взглядом в тарелку.
Господин Шортан положил свою руку на мою левую, которая была свободна и не держала ложку, и слегка сжал пальцами, поддерживая. Вот спрашивается, зачем нужно было выдумывать, что мы поженились? Пусть не мы это сказали, а сами пассажиры предположили, но ведь мы не стали опровергать.
– Вот вам ключ. И сильно не шумите, остальным отдыхать надо, – произнес хозяин постоялого двора, заставив меня окончательно сгореть от стыда за все сразу.
За обман, за намеки на несуществующую любовь и брак между нами. Как так можно по-глупому попасть в очередную историю? Хотя в предыдущие я тоже не особо умно попадала.
– Спасибо, – коротко поблагодарил куратор и ключ забрал.
Комната оказалась даже меньше той, где я жила у госпожи Ланц. Уж не знаю, как в ней аристократы размещались, но кровать вряд ли на двух человек была рассчитана. У меня и то шире. Мы озадаченно смотрели на предмет мебели и молчали. То, что такая кровать будет не очень удобна даже для одного человека, было очевидно, но вот спать на ней вдвоем, да еще постараться лечь подальше друг от друга, представлялось невозможным.
– Будешь спать на кровати, – благородно решил куратор.
– А вы? – спросила я и посмотрела ему в лицо.
– Придумаем что-нибудь, – пожал плечами он.
Наевшись горячих щей, согревшись в теплой комнате, я хотела только поскорее скинуть теплое пальто и лечь в постель. Мужчина подошел ко мне со спины в тот момент, когда я начала расстегивать пуговицы, и принял мою одежду. Причем сделал так естественно, будто это самый обычный поступок на свете.