Её красивое лицо, обрамлённое волнистыми тёмно-каштановыми волосами, светилось счастливой улыбкой, а чёрные, яркие глаза с нежностью смотрели на новорожденную кроху, спящую у неё на руках. Рядом присел высокий, худощавый, но плечистый мужчина, одетый элегантно и дорого. Вьющиеся белые волосы зачёсаны назад, лицо благородное, немного резковатое. Бледные, водянистые глаза с любовью, обожанием и благодарностью смотрят на жену, а длинные, музыкальные пальцы трепетно касаются щёчки малютки. Нэлис бросается в глаза перстень-печатка.
Тут будет реклама 1
Массивный, старинный, кажется, золотой. На его квадратной поверхности, крестообразно разделённой на четыре части, два поля по диагонали белые, а два чёрные. На верхнем белом поле — золотая чаша. Похоже на какой-то герб.
— Быть может назовём её Нэлис? Красивое имя? — спрашивает он, и его голос звучит мягко, обволакивающе. Женщина согласно кивает, он наклоняется и касается губами её губ."
"И вот возникает другая сцена. Мужчина и женщина бегут куда-то по длинному каменному коридору, она прижимает к себе ребёнка, а за их спинами слышны звуки погони.
Тут будет реклама 2
Мужчина открывает портал, толкает в него жену и прыгает сам, но им в след летят кинжалы. Мужчина, пронзённый несколькими кинжалами, падает замертво, пальцы в последней судороге отчаянно скребут землю. Нэлис снова видит перстень… Женщина дико кричит и бросается к нему, проводит рукой над телом, и понимает, что в нём больше нет жизни, приникает губами к его губам и бежит прочь.
Тут будет реклама 3
Она крепче прижимает к себе малышку, и шепчет заклинание, открывая портал, проходит в него, и открывает новый, она ещё не понимает, что тоже ранена. И так опять и опять, пока силы не оставляют её. Она в густом лесу, читает заклинания посылая зов, а потом создаёт защитный купол и прячется в зарослях кустарника…
Последнее видение исчезло, Ливар сжал в руке камень и с тревогой посмотрел на дочь. Нэлис была бледна, понимание того, что она только что видела смерть тех, кто дал ей эту жизнь, потихоньку наваливалось на неё.
Тут будет реклама 4
Пусть она не могла помнить родителей, но ей было больно. А ещё обидно. За них, за семью, которая у неё могла бы быть. За жизнь, которую у неё не было шанса прожить. И вместе с этой обидой внутри поднималась злость, ненависть к тем, кто это сотворил. Она чувствовала, что должна найти виновных!
— Она была бытовиком, — нарушила тишину Дая, — вот от кого у тебя дар… и твоя яркая красота тоже от неё.
