— Он был у ректора, но тот никак не отреагировал, напротив, оказал ему поддержку, как я понял.
— Они ждут, что я дам повод к разбирательствам, и подставлю факультет? — без труда догадалась Нэлис.
— Боюсь, что так. И если вы не готовы к этому, тогда у нас связаны руки. Всё, что я могу, это присматривать за подонком.
— Я не готова, — мрачно ответила она. — И они это знают.
Нэл склонила голову, но Йан успел заметить, как в карих глазах блеснули слёзы обиды. Сердце обожгло болью, словно он сам стал жертвой несправедливости, захотелось разнести к демонам и академию, и ректора с его подхалимом манипулятором, лишь бы она не плакала и успокоилась!
— Мне очень жаль, — сочувственно сказал следователь, сдерживая клокочущую внутри злость.
— Спасибо за поддержку, и что снова меня спасли. Любые мои слова только стали бы причиной для насмешки, вы были правы, господин Дайни, — на сей раз она была благодарна без всяких оговорок. Следователь не дал ей унизиться перед Лодсом, удержал от выяснения отношений, которое могло привлечь ненужное внимание.
— Мне надо идти, — голос женщины прозвучал глухо и безнадёжно, декан развернулась и побрела в сторону бытового факультета, а он отпустил, чувствуя, что сейчас ей нужно побыть одной. Она сильная, справится. А он может только копать глубже, да работать усерднее, и чем скорее нароет что-то на ректора, тем скорее сможет прижать к ногтю этого зарвавшегося урода Лодса.
ГЛАВА 6.1
Всю следующую неделю Тано присматривался к декану Воярр. Выглядела она обыкновенно, в поведении не было ничего странного, вот только во взгляде застыла какая-то безысходность. Женщина была бледна, под прекрасными глазами залегли тени, и она то и дело уходила в себя, размышляя о чём-то крайне неприятном. Тано терялся в догадках, что же могло случиться, а сердце разрывало от грусти за неё.
Радовало только одно, пару раз он видел, как декан сворачивала на другую дорожку, едва завидев вдалеке следователя. Она избегала его, а значит, Дайни не стал её героем, что бы там ни произошло. Эти мысли приносили некоторое успокоение, и, хотя студент прекрасно понимал, что надежды у него нет, расставаться со своими иллюзиями очень не хотелось, это было слишком больно.