В мысли закрался страх, что мы разминулись или я свернула не туда, но вдруг совсем рядом раздалось:
— Что ты такое говоришь?!
Голос сестры я узнала сразу. Затаив дыхание, прокралась еще немного вперед, прижалась к одному из деревьев и посмотрела меж тяжелых лап.
На небольшой круглой площадке стояли Арден и Мойра. Лица сестры я не видела, только спину. А вот хмурого колдуна разглядела отчетливо.
— Нашу помолвку нельзя расторгнуть! Это решение родов и…
— Я знаю, — спокойно возразил он. — Но если мы оба изъявим желание, то им придется…
— Нет! — поспешно ответила Мойра.
Арден криво усмехнулся.
— Я могу показать ей свое кольцо. Уверен, она быстро передумает.
— Нет! Не знаю, что ты сделал и почему твой камень стал светлее, но ты все еще нефрит!
— Мойра, ты сильная, достойная ведьма и…
— Вот именно! Так в чем же дело? Почему ты вдруг решил передумать? Мы уже несколько лет помолвлены, и я не помню, чтобы ты рвался расторгнуть договоренности Шантаров и Мак-Моров.
— Я стал слабее. Ты можешь найти более…
— Нет!
Казалось, Мойра с трудом держит себя в руках. Ее пальцы подрагивали — даже из своего убежища я видела это. Голос ее пока сохранял твердость, но только пока. С каждой новой фразой тревога звучала в нем все отчетливее.
— Мне все равно, что твой нефрит стал светлее моего! Я не отказываюсь от нашей помолвки. Не отказываюсь, слышишь? Арден, подожди! Куда ты?
Стоило колдуну шагнуть к выходу из парка, как Мойра поспешно схватила его за руку.
— Довольно, — отрезал он, стряхивая ее прикосновение. — Твое мнение я услышал, однако от своего не отступлю.
— Нет, послушай…
— На зимних праздниках я отправлюсь в родовое поместье и поговорю с отцом. Линию Шантаров продолжают лишь колдуны. А в браке, в котором ведьма сильнее колдуна, мальчики почти не рождаются. Мой отец не станет рисковать. Уверен, он отменит помолвку.
"— Нет! Подожди, Арден! — Мойра снова вцепилась в черный рукав. — Я клянусь Полуночной Матерью, у нас будут сыновья! Мы проведем ритуал, заблокируем на время мою силу… Я клянусь, что дам тебе все! Слышишь? Все, что ты захочешь!
Больше Мойра не могла скрывать охватившего ее отчаяния. Оно звучало в голосе, отдавалось дрожью в пальцах, вырывалось из груди частыми вздохами. И, словно эхо, оно накрывало меня.
Сестра всегда казалась мне невозмутимой.