— Незамедлительно, лерната, — это значит без промедлений. И хлопанье ресницами, глядя на красивейшего из посланников, не входит в трактовку этого понятия, — хмыкнула она. А затем, не прощаясь, сложила крылья, вновь заковывая себя в кокон, и обратилась сталактитом.
Я вопросительно посмотрела на магистра Роуна.
— Да, нам повезло приютить в этом зале самую скромную горгулью, — улыбнулся он. — Но она права, не стоит заставлять директора ждать. Поспешите.
Кивнув, я поднялась из-за стола и покинула пещеру.
На удивление, волнения не было.
У двери с прямоугольной табличкой из черного серебра я остановилась. Оправила платье, волосы, распрямила плечи и уверенно постучала. Дождавшись разрешения, вошла.
Алира Мак-Фордин, как и в первую нашу встречу, сидела за столом.
— Садись, Илэйн, — голос тоже зазвучал иначе: сухо, колюче.
Я почтительно поклонилась, одновременно выражая приветствие и благодарность за приглашение, потом заняла предложенное место.
Заговаривать директор не спешила. Смотрела на меня пристально, будто оценивая, и задумчиво постукивала по столешнице длинными ногтями.
— А ты не так проста, как кажешься, — наконец произнесла Мак-Фордин. — Я думала, тобой движет страх, но сейчас вижу гордость, упорство, верность принципам. Сильные качества. Северяне их ценят… Если, конечно, их выбор продиктован сердцем.
Я напряглась, начиная догадываться о причинах вызова.
— Сегодня с утра мне поведали крайне занимательную историю, — неспешно, растягивая гласные, продолжила директор. — Знаешь, о чем она? Об одной дерзкой халцедоне, что презрела устои академии и приворожила наследника северного дома. Она вынудила мэлу, меняющую нефритам белье, пропитать наволочки Хэйдена Морроубрана зельем лунного сердца. Это запрещенный уровень магии, лерната.