Поддаваясь ему, я отставила опустошенную лишь на треть тарелку, попрощалась с друзьями и поднялась на второй этаж. Остановилась у входа в жилой коридор нефритов и замерла, не решаясь ступить на их территорию. Я не знаю ни номера комнаты Хэйдена, ни где она расположена. Единственная дверь, которая мне здесь знакома, ведет в покои Ардена. Но соваться туда было бы слишком опасно. Если в прошлый раз колдун себя еще контролировал, то теперь… теперь предсказать его поведение почти невозможно.
В этот момент, будто отвечая моим мыслям, дверь Ардена распахнулась.
Заметив меня, сестра прищурилась и стремительно зашагала навстречу. Не знаю, чем бы все могло закончиться, но на лестнице появился Хэйден. Мойру он не заметил, а она, услышав его голос, поспешила скрыться. Еще бы! Сестра опасалась выдать наше знакомство и всегда держалась осмотрительно.
— Меня ищешь? — поравнявшись со мной, Хэйден улыбнулся.
Я кивнула и против воли залилась краской, когда он взял меня за руку и уверенно повел вглубь коридора. Спрашивать, однако, ни о чем не стала. Не здесь.
Возвращающиеся с ужина нефриты поглядывали на меня с усмешкой. Но, что странно, особой враждебности я не ощущала. То ли черные лернаты не воспринимали мой статус всерьез, то ли приняли выбор одного из своих и… смирились с ним? Даже артиэлла, вышедшая навстречу из дальней комнаты, хоть и бросила на северянина заинтересованный взгляд, не смотрела на меня с ненавистью.
Но как же так? Почему?"
"Мы вошли в покои Хэйдена — почти идентичные покоям Ардена. Я мельком огляделась и, следуя приглашающему жесту, опустилась на диван.
— Ты ведь не знала, где я живу, — улыбнулся Хэйден. — Прости, мне следовало сказать тебе раньше.
Я смущенно покачала головой, не видя причин для извинений.
— Тебя не было на обеде и ужине. Что-то случилось?
— Нет, не переживай.
Хэйден прошел к окну и, прислонившись спиной к стене, скрестил руки на груди.
— Всю вторую половину дня я провел в библиотеке.
— Удалось найти нужную книгу?
— Конечно. И книгу, и нужный тебе ритуал.
— И? Ты принес ее?
Хэйден не ответил — все стоял, словно статуя, и не сводил с меня тяжелого взгляда. В груди стянуло от предчувствия недоброго. Еще минуту назад казавшийся мягким диван вдруг стал неудобным.