Академия темных властелинов

Летнее солнце сегодня задалось целью до самого распоследнего булыжника на мостовой прогреть за один день всю столицу, до этого целую неделю мокшую под дождем. Жарко стало всем: от благородных лесс, прячущих фарфоровую кожу под тенью кленов в парке, до бродяг в темных подворотнях. Оттого внутри особняка было душно, как в тропическом лесу. Вот только шестерым отважным воителям племени краснокожих до коварных планов светила не было никакого дела.

Бьянка, пригнувшись, целеустремленно вела свое племя через коридоры и залы родового гнезда Вердэнов.

Самый мелкий воитель пока ходить не мог, но несся по дорожке на четвереньках, грозно попискивая и воинственно муслякая дольку морковки. В его волосах, в отличие от остальных соплеменников, еще не было гусиного пера из писчего отцовского набора по причине того, что эти самые волосы отсутствовали. Зато боевой раскрас из сока свеклы уже украшал мордаху отважного краснокожего.

И тут с нижнего этажа донеслось:

— Дети, спускайтесь вниз!

Голос Энжи проникал в каждый закуток дома.

Все же из крысявки вышел на диво дотошный и заботливый фамильяр. И едва она только получила власть бонны, как тут же вообразила, что все окрест — это маленькие дети и, следовательно, ее подопечные.

— Мы вспотели? — тут же раздался вопль Миниры, одной из наших пятилетних близняшек.

— Нет, вы хотите кушать, — ничуть не смутилась фамильяр.

В этом была вся Энжи. И ладно бы дети, но звать так же с балкона второе лицо тайной канцелярии… Но Дэн стоически терпел.

Дружный топот ног (и коленей) возвестил о том, что гурьба помчалась-таки в столовую.

— Опять играли в конкистадоров и индейцев? — В голосе мужа слышалась улыбка.

— Да, бедные бледнолицые в моем лице спасались бегством, — выдохнула я.

Сказать о том, что при этом подлый конкистадор в моем лице умыкнул сокровищницу — шкатулку с фантиками, не успела. Мои губы накрыл поцелуй. Дэн всегда умел пользоваться удачным моментом.

А вот со свекровью мы, как ни странно, поладили. Правда, не сразу, а попытки с седьмой, но она стала уважать мою силу, а я — ее власть.

И именно она объяснила мне, откуда взялось это самое проклятие рода. Дело в том, что в незапамятные времена, когда магия как наука еще только появлялась, многие носители сильного дара не могли его обуздать, умирали или сходили с ума. А проявлялась сила порой весьма поздно. Она могла раскрыться уже и после того, как носитель дара вступил в права главы рода. Вот так и получалось, что во главе этого самого рода оказывался безумный маг.