Кто сказал, что бокс не для девушек? Хлесткий джеб, дополненный хуком с правой. Девичье тело, которому непривычны были сии пируэты, сразу же отозвалось болью во враз сбитых костяшках.
Я рассчитывала выиграть мгновения, пока противник обескуражен, чтобы отстраниться и врезать магией, которая уже жгла кончики пальцев, — еще немного, и сорвется.
Не успела. Мужчина походя стряхнул сначала крысу, а затем, перехватив мою руку, так и не долетевшую до его челюсти, заломил, практически выворачивая сустав.
Я зашипела от боли, слезы брызнули из глаз.
— Даже если ты ее убьешь, я все равно не вернусь в род.
Захват ослаб. Вердэн медленно повернулся к Альту:
— Не вернешься? — Насмешка, смешанная с удивлением.
— Нет. Я не хочу быть заложником родового проклятия! Я вправе сам выбирать свой путь. Это ты должен был возглавить род.
— А я уже было обрадовался, что ты возмужал… Но вновь слышу слова мальчишки, но не мужчины, — протянул брюнет.
— Сам-то… Ты сам, Дэниэль, когда тебе было семнадцать, сбежал в эту же академию разве не за этим же? Ты, как и я, хотел свободы.
— И дорого заплатил за свое решение, — отрезал старший. — Поверь мне, я знаю, что говорю. Тебе кажется, что маги свободны, что с дипломом тебя ждут подвиги, слава, может, даже дарованные земли и милость императора, но поверь, это не так. — В его словах слышались горечь и опыт собственных ошибок.
Я стояла не шевелясь.
— Ложь, очередная ложь, чтобы вернуть меня, — взвился Альт.
— Уже поздно возвращать, — усмехнулся Вердэн.
А я зацепилась за прозвучавшее «протекторат», оттого выдавила, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо:
— Как и шантажировать моей смертью. Я тоже под защитой академии.
Он держал меня одной рукой так, словно я была кутенком. «Сильный, сволочь», — подумалось зло.
Словно не веря услышанному, второй рукой брюнет отогнул ворот моего платья.
— Проклятые души! — выругался он, а потом с издевкой добавил: — Да, убить не могу. А жаль. Но причинить боль — вполне.
С этими словами он начал зубами стягивать с руки перчатку.
Вот только в Альте, похоже, все же проснулись ошметки совести. Иначе с чего бы он с криком бросился на старшего брата, хватая его ладонь?
Когда их руки соприкоснулись, мне показалось, что между этими двумя родилась шаровая молния.