Мы получили достаточные свидетельства, и у меня есть официальное разрешение провести допросы с пристрастием класса «ноль». Это примерно так.
Он взмахнул рукой, и в воздухе заплясало полупрозрачное изображение журналиста Финли Молнии. Белый, покрытый инеем, с разинутым ртом и вытаращенными глазами, он протягивал вперед руки со скрюченными судорогой пальцами.
Движение тонкой смуглой кисти — и изображение исчезло.
— Допросы «ноль» могут оказаться… несколько разрушающими для слабой психики. Именно поэтому их допускают только по делам государственной важности.
И Рольф ласково улыбнулся.
Другими словами, им давно хотелось подобраться к примархам, и сейчас такой допуск получен. На допросе класса «ноль» без ограничений можно невзначай задать пару лишних вопросов. И узнать доселе недостижимую информацию из первых уст от древнего примарха.
Я постаралась говорить спокойно:
— Мистер Донахью должен был вам сообщить, что все приглашения по цилиндрам исходили от кого-то высокопоставленного.
— Увольте, — развел руками инквизитор, — разве я похож на человека, который будет слушать возможного пособника государственного преступника? А вам, юная мисс, от всей бы души порекомендовал встречаться не со всякой шушерой, а обратить взгляд на приличного и законопослушного человека.
Безопасники расправили браво плечи, а Итан задергался в цепи. Люшер глухо зарычал. Даже через блокирующую маску был слышен рык примарха. И по мне побежали мурашки.
— Надеть на него вторую, что ли, — задумчиво произнес инквизитор.
И я поспешила возобновить диалог:
— Я подумаю о вашем предложении, а сама хотела бы попросить вас о встречной услуге.
Инквизитор иронично поднял бровь.
— Уважаемый мистер Рольф, город все равно не откроется сегодня. Прошу вас перенести допрос «ноль» хотя бы на утро, дать шанс нашей команде найти новые улики. Как я посмотрю в глаза своим однокомандникам, сообщив об аресте капитана и о том, что я ничем не смогла ему помочь?
Инквизитор наклонил голову, делано сочувствующе повздыхал.
— Что ж, — после долгого томительного молчания, прерываемого только хныканьем Шани и звоном цепей, сказал он, — пусть будет до утра.