И всё же послушай доброго совета: если ты плохо его знаешь, — Е Байи глазами указал на Вэнь Кэсина, — не стоит узнавать лучше. Он ещё бо́льший негодяй, чем ты.
У Вэнь Кэсина не осталось сомнений: этот обжора был рождён стать его заклятым врагом. От одного взгляда на древнего придурка в груди вновь заклокотала злость.
— Плохо меня знает?! — выпалил Вэнь Кэсин. — Старый дурак, ты когда-нибудь слышал о «чужих до седин» и «друзьях с первого взгляда»?[196] Можешь сколько угодно кичиться своим возрастом, но с каких пор привилегии старшего дают право не только рассуждать об истинной природе вещей, но и копаться в чужом белье?
Е Байи мгновенно продемонстрировал скверный характер:
— Смерти ищешь, сопляк? — прорычал он и ринулся в атаку.
Чжоу Цзышу до сих пор пытался выровнять внутренний поток ци и не годился для уличной драки, не сулившей снисхождения молодости или почтения старости. Поэтому он благоразумно отступил на пару шагов, запрыгнул на ближайшую стену, уселся в позу для медитаций и занялся нэйгуном.
В то время, когда все вокруг потеряли покой из-за Кристальной брони и Долины призраков, никто и знать не знал, что в пустынном переулке разыгрался поединок столетия между великими мастерами кунг-фу. Е Байи отрицал, что он Древний Монах, а у Чжоу Цзышу не было веских доказательств. Однако кунг-фу Е Байи вполне соответствовало уровню легендарного бессмертного.
Вэнь Кэсин оказался достойным соперником.
Три связки, которым Вэнь Кэсин недавно обучал Чжан Чэнлина, были заимствованы из техники старшего Вэня. Они являлись воплощением честного и благородного боя. Но сейчас удары Вэнь Кэсина переполняла невероятная безжалостность. Чжоу Цзышу не мог предположить, к какому стилю они принадлежали, в какой школе могли обучать таким беспощадным, ранее невиданным техникам.
Чжоу Цзышу слегка сощурился, присмотрелся внимательнее, и его смутные предположения начали обретать форму.