Другими словами, его метод в полной мере иллюстрировал поговорку «мастер подводит к двери, остальное зависит от ученика».
Однако Чжан Чэнлину казалось, что порог у двери, к которой его подвёл Чжоу-шифу, немного выше обычного. Примерно на высоту горной вершины. Продираясь сквозь густой туман неочевидных смыслов и облака запутанных формулировок, мозг мальчишки превращался в комок липкой каши. Закатив глаза к небу, Чжан Чэнлин с бесконечными запинками зубрил мудрёные строки. В конце концов Чжоу Цзышу не сдержался и дал ему подзатыльник, не в силах и дальше любоваться глупым видом горе-ученика.
— Ты рифмы повторяешь или дух испускаешь?!
Чжан Чэнлин понимал, что он не семи пядей во лбу, поэтому не посмел перечить наставнику, но посмотрел в ответ полными отчаяния глазами.
— Что такое? — осведомился Чжоу Цзышу.
— Шифу, я не понимаю.
Чжоу Цзышу сделал глубокий вдох — раз уж его звали «шифу», стоило проявить снисхождение. Следуя этой логике, он с усилием скрыл досаду и спокойно, с завидным, как ему виделось, терпением, уточнил:
— Что именно ты не понял?
Чжан Чэнлин робко посмотрел в ответ, а потом потупился и сокрушённо пробормотал:
— Всё…
Чжоу Цзышу молча отвёл взгляд, стоически сдерживаясь, но в конце концов не вытерпел и гаркнул:
— Малой, эта штуковина у тебя на плечах — голова или ночной горшок?!
До этого момента Вэнь Кэсин наслаждался сценой со стороны, но тут решил вмешаться и уладить конфликт, взяв на себя роль доброго отца в противовес суровой матери.
— Ну хватит, право дело! Даже самый способный ребёнок отупеет от твоих нотаций. У тебя вообще есть опыт обучения детей?
— Есть, и немалый, — резко отрезал Чжоу Цзышу. — Я в одиночку обучил своего шиди.[242]
Вэнь Кэсин удивлённо округлил глаза:
— Что же ты делал, когда твой шиди не мог запомнить текст, или не понимал его суть, или путал последовательность движений?
Столько воды утекло с тех пор… Чжоу Цзышу свёл брови к переносице, восстанавливая в памяти события давно минувших дней.
— Я заставлял его переписать правила из «Основ практики ци» нашей школы триста раз, — ответ прозвучал спустя некоторое время. — Если он ошибался в последовательности боевых стоек, я назначал дополнительные тренировки. Если он продолжал путаться, то практиковался вместо ужина. Если он даже и тогда не мог усвоить урок, значит оставался без сна.