Не понимая, куда делись все люди, механический воин продолжал ходить взад-вперёд, пока не зацепил ногой длинную флейту в руке женской куклы. Вероятно, мужчина-марионетка расценил эту подножку как нападение. Рухнув на пол, он первым делом ударил свою «супругу» по голове, и куклы вступили в беспощадную борьбу друг с другом. Как говорится, оружие обратилось против владельца.[332]
Вэнь Кэсин наконец-то выдохнул.
— Молчи, — шёпотом предостерёг он Чжоу Цзышу прежде, чем уложить его на пол.
Разглядев, что у раненого вся одежда на груди залита кровью, Вэнь Кэсин мгновенно помрачнел и повернулся к Чжан Чэнлину:
— Малыш, пройди в ту сторону до угла, встань там и будь начеку.
— Угу, — согласно хмыкнул Чжан Чэнлин. — Старший, а шифу, он…
Вэнь Кэсин сердито перебил:
— Всё в порядке, он не умрёт.
— Старший, те круглые штуки, что они такое?
— Не знаю, — вздохнул Вэнь Кэсин и указал на зияющую дыру в каменной стене: — Но вот так они взрываются.
Чжан Чэнлин проследил за его пальцем и встревожился: даже сильному мастеру пришлось убегать от здешних механизмов! Судорожно кивнув, мальчик поспешил за поворот коридора и, не говоря ни слова, встал там на стражу.
Вэнь Кэсин потянулся, чтобы распахнуть одежду на груди Чжоу Цзышу, но тот сжал его запястье и хрипло усмехнулся:
— Что ты делаешь? Хочешь воспользоваться моим положением?
Вэнь Кэсин освободился от хватки, укоризненно погрозил пальцем и нарочито беззаботно ответил:
— Хоть сейчас придержи своё красноречие.
Для Чжоу Цзышу замкнулся порочный круг: сначала обжора назвал его рисовой кадкой, а теперь самый говорливый человек в мире упрекнул в болтливости!
Когда Вэнь Кэсин аккуратно развёл отвороты окровавленных одеяний и увидел гвозди, в его зрачках промелькнул тревожный отблеск. Но Чжоу Цзышу было всё равно — из-за серьёзных ран его грудь и спина разрывались от боли.
Вэнь Кэсин бережно повернул его на бок, шумно втянул воздух, увидев рану под лопаткой, и хладнокровно вынес вердикт:
— Имей в виду, что, если бы удар пришёлся на цунь[334] левее, он сломал бы тебе позвоночник.