Им оставалось только дождаться, пока огонь поднимется немного выше. Вскоре со двора донёсся хриплый, надрывающий связки крик Цао Вэйнина:
— Беда! Просыпайтесь! Кровля вот-вот рухнет!
Гу Сян от гнева чуть не подавилась собственной слюной. Цао Вэйнин чрезвычайно беспокоился об одинокой Гу Сян на крыше, а потому случайно выкрикнул не ту фразу. Когда эти слова сорвались с губ, он понял, что сказал не то, поэтому постарался быстро исправиться:
— Нет-нет, я имел в виду пожар! Пожар! Скорее, бегите! Здание в огне! Бегите!
Мгновением позже в гостевом доме воцарился хаос.
"Гу Сян спрыгнула с крыши, натянула маску и как ни в чём не бывало смешалась с толпой. Во всеобщей суматохе она незаметно выпустила из рукава несколько сигнальных огней[418] и швырнула их оземь. Маленькие петарды взорвались прямо посреди взбудораженного роя сбитых с толку людей.
Гу Сян помрачнела. Происходящее немного выходило за рамки задуманного, теперь следовало действовать осторожнее. Однако сами Небеса помогали девушке. Пока Гу Сян глупым истуканом стояла во дворе, одна из чёрных шаманок, которую оттеснила толпа, резко толкнула её:
— Идём, проверим эту девку Гао! Возможно, кто-то специально подстроил пожар.
Гу Сян чуть не рассмеялась вслух, но быстро опомнилась и позволила утащить себя к комнате, где держали Гао Сяолянь. Сердце Гу Сян от волнения застучало чаще, но она обрадовалась раньше времени. Шедшая впереди женщина сохраняла бдительность. Прежде, чем открыть дверь и войти, шаманка вдруг обернулась и странно посмотрела на молодую подручную:
— Ты что трясёшься?
Сердце Гу Сян ушло в пятки. Пытаясь вести себя так, будто она робеет, девушка невнятно пробормотала:
— Мне… мне страшно.
Оставалось только гадать, за кого её приняли — все младшие девушки в отряде «чёрных ворон» имели приблизительно одинаковое телосложение и рост. Старшая женщина окинула Гу Сян презрительным взглядом и, фыркнув, распахнула дверь.
— Только посмотри на себя! Бесполезная трусливая дура. Стой на страже у двери. Если посмеешь хоть кого-то впустить…
Она ещё не успела договорить, когда почувствовала, что талию пронзил леденящий укол.