Глава Чжоу, вы получали свежие травмы в последнее время?
Чжоу Цзышу небрежно одёрнул рукав, потýпился и ответил с лёгкой усмешкой:
— Когда бродишь по цзянху, нет-нет, да зацепишься за пару ножей.
Великий Шаман был уроженцем Наньцзяна, и черты его лица немного разнились с чертами жителей Центральных равнин. Глубоко посаженные глаза совсем не отражали свет и казались чернее самой черноты, пронизывая Чжоу Цзышу внимательным взглядом. Внезапно Шамана осенила догадка.
— Глава Чжоу, без надежды на успех я не стал бы травить вам душу, — объяснил он заботливо.
Чжоу Цзышу поднял на него взор и натянуто улыбнулся:
— Если я всё ещё должен пожертвовать боевыми искусствами…
Он крепился из последних сил, но на миг лицо всё же дрогнуло, обнажая ломкую ранимость. Это выражение сразу исчезло, как обман зрения, но Великий Шаман успел ухватить суть и понимающе кивнул:
— Я больше не буду предлагать подобное. Я нашел лучший способ. Он сохранит и вашу жизнь, и ваше кунг-фу.
Вэнь Кэсин рывком выпрямился, собираясь заговорить, но Чжоу Цзышу опередил его вопросом:
— Если я сохраню и то, и другое, то какой ценой?
Взгляд Чжоу Цзышу мгновенно потемнел, сделался отстранённым и сосредоточенным, а лицо превратилось в нечитаемую маску — ни радости, ни волнения.
Не существовало абсолютно выгодных сделок. Нельзя было уместить в себя на одном обеде и рыбу, и медвежью лапу — всегда приходилось выбирать что-то одно.
Седьмой Лорд тихонько отодвинул в сторону чашку с чаем.
— За эти месяцы мы много где побывали, — сообщил он Чжоу Цзышу.
Пока он рассказывал, Великий Шаман извлёк из складок одежд небольшой пузырек. Чжоу Цзышу взял его в руки и откупорил пробку.