Никогда не шевелился без нужды, не говорил без разрешения и строго следовал правилам.
А потом этот истукан устроил в крепости адский пожар, спалив дотла всё, что было внутри. С заката до восхода душераздирающие вопли взлетали к стропилам, и даже через день их эхо металось под потолком. За три года слуги прежнего Хозяина настолько привыкли следовать за ним, что половина так и отправилась на тот свет. Самые непримиримые были растерзаны и брошены в гигантский костёр — жариться до следующего утра. Зато до остальных дошло, что по-старому не будет и лучше поджать хвосты.
Сюэ Фан каждый месяц лакомился девичьим сердцем, а Сунь Дин сдабривал вино человеческой кровью. Но даже эти законодатели вкусов вспоминали ту ночь как воплощённый кошмар. Стены Зала Яньвана от пола до потолка окрасились в багровый, а прежний Хозяин Долины выл диким зверем ночь напролёт. Одни свидетели уверяли, что Вэнь Кэсин отрубал от него куски, всякий раз останавливал кровь, а затем заставлял его поедать собственную плоть. Другие вроде бы видели, как новый Хозяин целиком содрал со старого Хозяина кожу и не давал ему умереть, пока не забрезжил рассвет.
На утренней заре Вэнь Кэсин вышел из главных ворот в ярко алых одеждах, и непонятно было, то ли он для пущего эффекта оделся в красное, то ли с ног до головы омылся в свежей крови. Впервые на этом неподвижном деревянном лице окружающие увидели улыбку.
— Всё, я его прикончил, — объявил Вэнь Кэсин. — Желающие могут со мной сразиться. От остальных я жду беспрекословного подчинения.
"За этими словами последовал хаос, потом побоище, потом резня… Потом пыль осела, и жизнь потекла своим чередом.
Заговора как такового не было, а порыв безумия невозможно предугадать и пресечь. В Долине всё решала сила. Чтобы одержать верх, следовало действовать внезапно и беспощадно. Ни до, ни после покорения горы Фэнъя Вэнь Кэсин не доверял никому вокруг, за исключением сиротки, которую растил сам.
Наутро после памятного пожара новоявленный Хозяин выставил из крепости всех посторонних. С той поры никто, кроме Пурпурного Призрака, не смел на пушечный выстрел подойти к Вэнь Кэсину без специального дозволения.
Годы шли, жуткие секреты множились. Порой лао Мэну казалось, что Вэнь Кэсин от корней волос до кончиков ногтей пропитался удушающим запахом крови. Бойня была его стихией, и о полумерах тут речь не шла.