— У-у-уби-и-ийство! — возвестил бедняга дрожащим голосом.
Цао Вэйнин схватился за меч и поспешил наверх. Юноша и девушка за соседним столиком, выглядевшие как брат и сестра, сделали то же самое. Всегда находились люди, неравнодушные к чужим бедам! Вэнь Кэсин пнул Чжоу Цзышу носком сапога и спросил:
— А-Сюй, не пойдёшь посмотреть, что там?
Чжоу Цзышу встал и отвесил ему лёгкий поклон:
— Только после вас.
Вэнь Кэсин поднялся из-за стола и направился к лестнице, но, проходя мимо Чжоу Цзышу, чуть задержался и прошептал:
— Раздели со мной комнату сегодня ночью! Я изменю внешность, чтобы походить на А-Сян, раз ты того хочешь.
— Какая честь, — изобразил признательность Чжоу Цзышу. — Но лучше я посплю в конюшне.
Вэнь Кэсин неодобрительно прищёлкнул языком, развернулся и направился прочь, небрежно бросив через плечо:
— Тебе не угодишь!
Чжоу Цзышу поднялся по лестнице вслед за ним.
Как только они оказались на втором этаже, в нос ударил запах крови. Дверь в первую комнату была открыта, у входа стоял очень серьёзный Цао Вэйнин.
— Пожалуйста, поторопитесь и взгляните на это!
Чжоу Цзышу вошёл первым и увидел мужчину, который полулежал, прислонившись к спинке кровати. Его одежда была в беспорядке, на обнажённой груди темнела отметина в форме ладони. Отсечённые руки покойника валялись в углу, кровь пропитала постель и просочилась на пол. Голова убитого склонилась набок, взгляд остекленел, а кожа приобрела восковой оттенок.
Вэнь Кэсин ахнул:
— Это же тот воришка, что врезался в меня на улице!
Цао Вэйнин тоже удивлённо вскрикнул и подошёл к кровати, чтобы внимательно разглядеть мертвеца. Лицо юноши вытянулось:
— Он! Точно он… Налетел на меня в городе!
Два собрата по несчастью, вынужденные полагаться на кошелёк Чжоу Цзышу, посмотрели друг на друга с чувством глубокой солидарности.
В этот момент заговорила девушка рядом с ними:
— Кажется, я знаю, кто он.
Примечание к части
∾ «Беззастенчиво пользуясь ситуацией...» — идиома «就坡下驴», означающая «позволить ослу идти под гору»."
"∾ «С начала времён правильное и неправильное противостоят друг другу. Я не стану буддой, пока преисподняя не опустеет» — известный обет бодхисаттвы Кшитигарбхи — обещание не становиться буддой до тех пор, пока все живые существа не будут спасены.