И что? А эти девки тонкие, с ногами, как палки, – они ему зачем? Только разденутся, норовят минет сделать, а ему это вообще никакого удовольствия, противно даже... Комнаты дома какие-то нежилые, без того привычного дивана никакого уюта, семечки приходится тайком лузгать, костюмы, галстуки, приемы... Мэр, начальники большущие, иностранные партнеры... Остановиться уже нельзя, но жить приходится не как хочется, а как надо. Значит, ты уже не хозяин денег, а их раб. И ничего с этим не поделаешь!
К тому же иногда возникала мыслишка: ведь не вечно будет сегодняшняя вседозволенность, рано или поздно потянут к ответу.
Нет, надо за Россию держаться, а значит, отпор врагам давать, не позволять себя раком поставить... А враг сейчас совершенно новый нежданно объявился. Чего ему надо? Денег? Да нет, вряд ли.
– Вот оно, значит, как... – Хозяин повертел фотографию встревоженного Сероштанова на фоне вывески «Города». – Сам приехал... Лично!
Последнее слово Президент, в свойственной ему манере акцентировать наиболее важное соответствующей интонацией, произнес громко и подчеркнуто четко.
– Он же поддержку обещал.
– Небось на убийства, грабежи так быстро не приезжают.
– По полдня ждут, – подлил масла в огонь Коржов. – Когда бомбу в метро нашли, Сероштанов три часа не мог саперов найти...
– Вот оно, значит, как, – повторил Президент, суровея лицом, будто только сейчас узнал о творящихся безобразиях. – Этого мы терпеть не будем!
Большая крестьянская, все еще сильная рука рубанула воздух.
– Готовь проект указа... На обоих!
– Их там Целая банда. – Начальник СБП ковал железо, пока горячо. – И мэр заодно, и другие... Вот здесь все по алфавиту...
Он осторожно положил перед Хозяином пухлое досье, но тот его не заметил. Судя по сразу поскучневшему лицу, и не собирался замечать.
– Так что мне, по-твоему, всех разогнать? А с кем оставаться? Других-то нет!
Досье мгновенно исчезло с полированной столешницы.