"
"Так и шел спиной к двери, не чувствуя одеревеневших челюстей. Рот переполняла горькая слюна, она бежала по тонкому, похожему на взрыватель стержню фонарика и капала на одежду, сознание отстраненно фиксировало этот непорядок где-то на десятом плане: на первом бушевали клубы пламени и беспомощно корчилась в мучительных судорогах черная обугленная кукла... Влакосу казалось, что прошла вечность, прежде чем он оказался на улице, очень осторожно прикрыл за собой дверь и выключил фонарь, который уже не был похож на взрыватель.
«Повезло», – подумал он, глубоко вдыхая свежий морской воздух и сдерживая рвотный рефлекс, возникший то ли от керосиновых паров, то ли от пережитого страха.
Но на этом везение контрразведчика кончилось. Потому что не успевший протрезветь и окончательно обалдевший от нашествия нагло хозяйничающих на охраняемой им вилле людей Никон выскочил из темноты с выставленным вперед ножом. Влакос успел уклониться и отработанным приемом ударил нападающего в гортань.
– Похоже, он мертв, – определил подбежавший Иорданидис. – Скверная история!
– Самооборона, – безуспешно пытаясь скрыть волнение, сказал контрразведчик. – Ты видишь, что у него в руке? Еще секунда, и мои кишки вывалились бы наружу!
– Верно. Но мы незаконно проникли на частную территорию. Значит, об обороне не может быть и речи... Не представляю, что писать в рапорте...
– Ничего! – холодно отрезал Влакос. – Иди туда, где стоял! Секунду помедлив, полицейский выполнил команду.
– Не представляю, как ты выпутаешься из этой истории, – бросил он через плечо.
Но контрразведчик хорошо знал, как выходить из сомнительных ситуаций. Оставшись один, он подтащил труп к краю причала и столкнул в воду. Раздался всплеск – и море сомкнулось над мертвецом. Проблема была разрешена.
Теперь следовало быстро убираться с опасного места.
Собранные данные оправдывают затраты времени и нервов. Лишь несчастный случай со сторожем портил настроение.
* * *
Когда готовится специальная операция по ликвидации, то лучше, если исполнитель лично заинтересован в результате. Поэтому на операцию ""Л"" в Грецию утвердили майора Плеско. В свое время генерал Верлинов чуть не подвел майора под расстрел, теперь естественное человеческое желание поквитаться совпадало со служебным заданием, что гарантировало почти стопроцентный успех.