Тщательно подогнанная дверь не имела ни кодового замка, ни даже замочной скважины – только узкую двухсантиметровую прорезь для титанового жетона с личным номером, имевшегося у каждого сотрудника КГБ СССР. Во времена повальной купли-продажи чего угодно Лема Терлоев мог без особого труда раздобыть такой жетон, но для этого следовало знать о предназначенности прорези... Поэтому поначалу прибегли к традиционным, но действенным силовым методам. Однако дверь не поддалась ни лому, ни кувалде, ни специальным инструментам.
– Готово! – Газорезчик откинул маску, вытер пот со смуглого лица и глубоко вздохнул. – Если не пойдет, придется искать крепления замка...
Лечи, как самый сильный, взял огромную кувалду, один из бойцов наложил возле полукруглых разрезов доску, чтобы приглушить звуки ударов.
Раздался разочарованный вздох, Лечи выматерился.
– Ну-ка посвети, – приказал Магомет. Лема включил фонарь. Под брезентом было сумрачно, в кабине – темно, но луч фонаря лишь подтвердил то, что определил самый первый взгляд.
– Пусто...
– Ничего нет...
– Вот такая хуйня, – вновь использовал Лема универсальное слово.
Но опытный Медведь не торопился делать выводы.
– Дай фонарь!
Он протиснулся внутрь."
"– Здесь люк в полу, – глухо прозвучал его голос через некоторое время. – Сейчас я его вырежу... Снова вспыхнуло голубое пламя.
То, что происходило в эвакуаторе номер Двенадцать, не могло даже в страшном сне привидеться никому из руководства бывшего КГБ СССР. Потому что любое, даже санкционированное, проникновение в спецобъект приводило в состояние повышенной готовности службу охраны, и если в течение двух минут не поступал сигнал о законности использования эвакуатора, то дежурная опергруппа немедленно прибывала на место.