– Противный! Тогда полижи мне пипочку! Оперативная работа подполковника приняла сугубо интимные формы. Леночка билась и отчаянно кричала. Она всегда была предельно откровенна с партнерами, но сегодня соврала. Коржов и был тем человеком, благодаря которому семья Дерюгиных отправилась за кордон в шестой раз. Причем руководили им отнюдь не сексуальные устремления.
Вечером того же дня Леночка по спутниковому телефону связалась с аналитическим отделом СБП.
– Коровников все время ездил на острова: то на Тинос, то на Миконос, – сказала она тем же тоном, которым обычно болтала с подругами.
После обработки и некоторых уточнений ее лепет трансформировался в следующую форму: ""Источник Графиня сообщает об активизации резидента ГРУ Коровникова в островной зоне (Тинос, Миконос). Выполнение им задания связано с Миконосом. Завтра Коровников встречает специальный багаж прибывающего нелегала.
Через час сообщение легло на стол генералу Коржову.
* * *
– Не могу понять, куда делся Никон, – с некоторой долей озабоченности проговорил Христофор. – Несмотря на все запреты, эти негодяи пьянствовали и, судя по всему, поссорились.
Верлинов покачал головой. Он только что возвратился после утренней пробежки и заметил оживление в районе причала. Странно... Следы проникновения в сарай он уничтожил, замок навесил на место...
– Ты чем-то озабочен? – проницательно спросил Григориадис.
Когда у человека нечиста совесть, он склонен отыскивать подтекст в самом невинном вопросе. Если же и тот, кто спрашивает, ведет двойную игру, диалог превращается в фехтовальный поединок.
– По-твоему, мне не о чем заботиться?
Христофор тоже не чувствовал себя кристально чистым по отношению к гостю, и контратака, последовавшая в ответ на пробный выпад, заставила его отступить.
– Я понимаю сложность твоего положения... Но у меня тоже неожиданно появились проблемы...
– Вот как?
– Ночью кто-то проник в склад у причала... – Верлинов напрягся. – Разлил горючее. Может? хотел поджечь? Раньше у меня не было врагов.