Иногда это входит в привычку, иногда нет. В первом случае никаких проблем не возникает до самой смерти: каждая новая подлость дается легче предыдущей. Во втором – спасительная память окутывает прошлое дымкой забвения, спасая от душевных мук.
Сейчас Джентльмен вновь оказался перед жестоким выбором. Когда тебе стукнуло шестьдесят, ты обеспечен и хорошо известен в определенных кругах, позабыл о прошлом и уверен, что уж теперь-то всегда будешь поступать в соответствии со своими убеждениями, возвращаться к грехам молодости, а тем более повторять их, чертовски не хочется.
– Только один выход! – повторил Смит. – Мое задание санкционировано на самом верху, и все помехи будут безжалостно устраняться!
Джентльмен не выдержал тяжелого взгляда офицера ЦРУ. Бордовая обивка диванов идеально подходила для того, чтобы замаскировать следы крови. И яхта вместе с командой уйдет на дно за двадцать минут.
– Что я должен делать? – глухим голосом спросил он.
* * *
Раздолбанный товарняк с грохотом несся по ночной кавказской степи.
Когда поезд миновал станцию Хасавюрт, Королев ослабил сжимающие автомат пальцы. Криминально-анархическая Чечня осталась позади, Дагестан все же правопослушная территория России. Более опытного Карпенко пересечение невидимой границы не успокоило: когда в стране не действуют законы, банда вооруженных головорезов может настигнуть и убить где угодно.
Он был прав. Параллельно железнодорожному полотну несся «КамАЗ», набитый жаждущими мести «волками ислама».
– Давай быстрей! Обгоняй и становись поперек рельсов! – Сидящий в кабине Бадыр вдавил ствол в ребра онемевшему от страха водителю.
Но выполнить такой маневр было непросто. Лишь через восемьдесят километров удалось достаточно оторваться от поезда и найти подходящий переезд.
– Машину разобьет, чем семью кормить буду? У меня четверо детей... Мы же мусульмане...
– Тебе паршивая машина дороже наших товарищей?!
Пошел вон, собака!
Сильный удар в лицо выбросил шофера из кабины. Вдали показался луч прожектора. Через несколько минут раздался скрежет аварийного торможения.
– Цепью вдоль дороги! – скомандовал Бадыр.