Поскольку Сильный загораживал проход, Акулов врезал ему в солнечное сплетение, отчего спортсмен согнулся, прикрывая брюхо руками, и попятился, пока не уперся задом в дверной косяк санузла. Второй удар уронил его на пол. Пропахав спиной по скользкому линолеуму, Сильный оказался головой под ванной, и попытался забраться под укрытие глубже, отталкиваясь от стены кривыми волосатыми ногами, с которых норовили слететь предательские тапки.
Зрелище было на редкость противным и усугубилось, когда, Сильный заверещал:
– Нельзя меня бить! У меня порхающий клапан сердца и аритмия!
– Что?
Пытаясь вызвать доверие к своим словам, спортсмен принялся надрывно кашлять и дергаться, изображая то ли приступ удушья, то ли эпилептический припадок, при этом дважды приложился лбом о нижнюю, шершавую часть чугунной посудины.
– Что у тебя?
– Если вы меня еще раз ударите, я могу умереть.
– Да и хрен с тобой! Подохнешь – вызову «скорую». Нашел кому жаловаться… Надеюсь, объяснять не надо, почему мы приехали?
– Почему?
– Что? – Акулов шагнул в ванную комнату.
– Нет, не надо! Я все понял!
Никого больше в квартире не оказалось.
– Мы не нужны, мужики? – спросил старший из двух сержантов, так и не зашедших в квартиру.
– Нет, спасибо. Кстати, там во дворе машина стоит, которую в «Перехват» объявляли. Можете доложить дежурному, что это вы ее обнаружили.
– Да? А мы и не заметили… Его тачка, да? А что он сделал, убил кого-то?
Постовой знал должность Волгина и поэтому, естественно, предположил, что он с Андреем задерживает не иначе, как какого-то крутого мокрушника.
– Ладно, мы пошли… Или, может, надо его в РУВД отвезти?
Вопрос был не столь простой, каким он выглядел на первый взгляд.
– Мои орлы убийство раскрыли.