– Сможем мы ему помочь?
– Если деньги платит, можно хоть паровоз в самолет переделать, – пошутил сварщик.
Сычев, отлично слышавший его ответ, едва сдержал приступ смеха и даже вынужден был прикрыть рот рукой. Федор даже не подозревал, насколько его шутка оказалась близка к истине.
– Платит-то он хорошо, – ответил за Раптора хозяин автомастерской, – но при этом хочет, чтобы мы сделали все в точности по его чертежам.
– Справедливое желание, – заметил сварщик, уже профессиональным взглядом рассматривая чертежи.
– Сто пятьдесят килограммов без собственного веса конструкции, – ответил Юрий.
– Тогда придется крепить к раме, вваривать дополнительные опоры. Кузов такого веса не выдержит, – объяснил Федор.
– Я знаю, – улыбнулся Раптор. По ответам сварщика террорист понял, что тот разбирается в своем деле. – Машина мне понадобится через три дня, – добавил Сычев, – успеете?
Свой вопрос террорист задал сварщику, но тот вместо ответа сам вопросительно посмотрел на хозяина автомастерской.
– Видите ли, в чем дело, – сказал вихрастый, осторожно беря Раптора за локоть. – У нас тут уже есть договоренность на две машины. Так что давайте уж после выходных подгоняйте свою «Газель», и сделаем все в лучшем виде.
Предложенный срок Сычева никак не устраивал. Он отрицательно покачал головой и сказал:
– Сверх договоренности я полностью оплачиваю три дня работы всей вашей бригады, но хочу, чтобы это время вы занимались только моей машиной.
"На лице вихрастого мужика отобразилась мучительная борьба чувств. В итоге желание получить обещанные Раптором деньги победило обязательство соблюсти прежнюю договоренность с другими клиентами.
– Эх! Согласен, – отбросив последние сомнения, сказал хозяин автомастерской и протянул Юрию руку.
Раптор дольше, чем было необходимо, задержал протянутую руку в своей ладони и, глядя в глаза мужику, напомнил:
– Итак, сегодня – среда. В пятницу вечером я вернусь за своей машиной.
– Ну да, я понял, – сказал хозяин автомастерской и попытался выдернуть руку.
Рукопожатие клиента оказалось чересчур сильным. Вихрастый уже морщился от боли, но, несмотря на все свои попытки, освободить руку не смог.