— Да тебе самому надо травами лечиться! Знаешь, что увеличить? — Она нервно рассмеялась, и мужичок потерпел окончательное фиаско.
— Ладно, ладно, — приговаривал он, поспешно одеваясь. — Так и быть, я тебя бесплатно лечить буду… Бесплатно… Приходи еще…
— Спасибо, с меня хватит! — Марина тоже оделась, проверила содержимое сумочки. Все оказалось на месте.
— Что ты думаешь, я украл чего-то? — деланно обиделся лекарь и, глядя под ноги, проводил ее до дверей.
— Ты только это… — напоследок зашептал он, — не дури… Сама ходила, сама пила, сама согласилась… Все сама, все добровольно…
Невзрачная потертая дверь тихо закрылась, а Марина поспешно выскочила из воняющего кошками подъезда.
«Еще легко отделалась, — думала она, постепенно приходя в себя. — Мало ли всяких уродов! Вполне мог по кусочкам в унитаз спустить!»
Ей была неплохо известна криминальная обстановка в Москве, да и во всей стране: совещания, которые она стенографировала, и печатаемые документы содержали много ужасающей информации… Хорошо, что она не отличалась впечатлительностью и служебные страхи не задерживались надолго в аккуратной белокурой головке.
"К своей работе Марина относилась предельно прагматично: оклад приличный, плюс надбавка за секретность, плюс пайковые, — набегало больше, чем в любом гражданском учреждении. К тому же существовала возможность перейти из технического персонала в основной состав: инспектором секретного отдела или наблюдателем оперативной службы — с присвоением офицерского звания и резким скачком материального обеспечения.
— Если кто-то меня аттестует, буду с ним спать! — полушутливо объявляла Марина сослуживицам, и те понимали, что шуточный оттенок лишь маскирует истинные намерения товарки, да и не одна она такая умная… Но в одиннадцатом отделе с такими вещами было туго: генерал Верлинов постельных вольностей не приветствовал, начальник оперотдела Дронов тоже являлся примерным семьянином.
Другое дело всякие «шнурки» — те лезут без оглядки, им терять нечего, но и толку с них как с козла молока.