На лестничной площадке все было в порядке: охранник, чуть отступив в сторону, контролировал каждое движение фельдъегеря СБП Иващенко — немолодого, начинающего сутулиться человека с тоскливыми глазами. Слишком часто ему приходилось проходить через строгие контрольные посты, ожидать под телекамерами, глазками и недоверчивыми взглядами готовых к выстрелу телохранителей, чтобы сохранить жизнерадостность и безмятежность.
Коржов сам открыл дверь, через порог расписался в разносной книге, принял конверт из плотной вощеной бумаги и быстро прошел к себе в кабинет.
«Задание выполнено, результат пока неизвестен. Графиня сработала блестяще. Гвоздь».
Как герой фильма «про шпионов», главный телохранитель сжег в пепельнице шифрограмму, растолок пепел и смыл его в унитаз. В кабинете воняло гарью, и он открыл форточку — Алла не любила запаха дыма. Над корзиной для бумаг стояло новейшее устройство, превращающее секретный документ в пригоршню микроскопических квадратиков по типу конфетти, но он не любил новинок, отдавая предпочтение испытанным радикальным методам.
Вчера Сам подписал Указ о помиловании Верлинова. Сегодня, похоже, Коржову удалось спасти ему жизнь. Теперь осталось вытащить опального генерала из Греции, и у того будут достаточно веские основания для благодарности. Дружить лучше, чем враждовать. Он получит назад автономный одиннадцатый отдел, обезвредит угрожающий Кремлю подземный заряд и будет верно служить своим благодетелям. А виновным в закладывании бомбы под Кремль можно будет выставить Степашкина! И вряд ли Хозяин станет с ним церемониться, даст пинка — и дело с концом… А кому в столь сложное и нестабильное время можно доверить безопасность государства? Только надежному соратнику — генерал-лейтенанту Борецкову.
Начальник СБП зевнул и взглянул на часы.
Снова прогудел интерфон. Докладывал внешний пост.
— Позвонили из подъезда, товарищ генерал-майор… Тимофей привел гостей, уличный пост их не пускает…
Голос охранника был виноватым.
— Сколько гостей? — после паузы спросил Коржов.
— Двое. Парень и девушка.