Сьюзи сделала большой глоток из бутылки своими ужасными узкими гадкими губами и сунула ее в один из карманов рюкзака. — По-моему, здесь ужасная влажность! Я весь день потею.
Сделай что-нибудь. Избавься от нее.
В голове Эда мгновенно созрел план. Он запихнул маленькое пирожное в рот целиком и рукой в кожаной перчатке стиснул запястье Тюремщицы.
— Милая, я хочу тебе кое-что показать! — Эд потащил ее за собой. — Я собирался сделать это позже, но сейчас самое удачное время."
"— Правда? — Она улыбнулась своим гадким птичьим ртом, испачканным крошками от пирожного.
— Да, — подтвердил он. — Я думал сделать тебе сюрприз, но, дорогая, не могу больше ждать.
Эд потащил ее сквозь толпу, несколько раз оглянувшись назад, чтобы сориентироваться и убедиться, что Макейди не покинула закусочную. На улице ее не оказалось. Наверное, она пробудет там еще какое-то время, подумал он. Она почти ничего не съела.
Скорее избавься от Тюремщицы, избавься от нее, избавься, избавься, избавься…
Он направился к ресторану за полквартала оттуда, с выставленными на витрине жареными утками, подвешенными за лапы.
— Итак, сейчас будет сюрприз, — объявил он.
Сьюзи так и сияла от восторга. Она все для него сделает.
Я хочу, чтобы ты сдохла, и немедленно. Сделай это для меня, будь умницей.
— Закрой глаза и вытяни руки вперед.
Она повиновалась.
Эд быстро огляделся по сторонам. Повсюду кипела бурная деятельность, в темноте вспыхивали неоновые вывески, звучала музыка, туда-сюда сновали люди, но никто не смотрел на них. И никого не было здесь, в темном переулке. Дверь черного хода ресторана была закрыта.
— Не открывай глаза… — предупредил Эд.
— О, любимый…
Он достал из кармана тряпку и флакон с жидкостью, приготовленный для жертвы.
Крепко обхватив затылок Тюремщицы, Эд прижал мокрую тряпку к ее раскрывшемуся рту — отвратительному, безгубому, птичьему… Сьюзи извивалась и вырывалась, кашляла, отплевывалась. Эд оттянул ее за волосы и наклонился, чтобы случайный прохожий принял их за влюбленных, слившихся в страстном объятии.